Руны на мече, чётко вырезанные по всему долу, теперь стали несильно, но уже заметно светиться ровным золотистым сиянием.
«Что-то происходит», - задумался Альвард, пристально разглядывая клинок.
Остальные же просто уставились на Дракриттара, как на героя древних песен: на их глазах подобное происходило впервые.
- Узрите – это меч самих Дракобоев, - обратился к ним ярл Горного Престола. - Посему исполним же то, зачем пришли сюда, не страшась зла и тёмных чар. Нам благоволят древние властелины этой земли - а значит, не сегодня нам суждено сложить головы. Здесь скрывается нечто злое, что спрятано здесь, угрожая всем живущим – но не показываясь до поры.
- До заката, - мрачно молвил Эйрик. – Последнего на несколько недель.
- Значит, если мы не отыщем это раньше, будем сражаться под покровом великой ночи, - не растерялся Альвард. – Итак, обыщем же эту деревню со всем тщанием.
После этого норскены разбрелись по селению, не теряя, впрочем, друг друга из виду.
Селение выглядело совершенно заброшенным и обветшалым – хотя всего лишь несколько недель назад здесь ещё жили люди - раздавался звонкий детский смех, гулко стучал молот в кузнице, разносился запах жарящихся грибов и птиц.
Но теперь все дома стояли обугленные, с рассыпавшимися стенами и провалившимися крышами; стволы деревьев больше походили на позвоночники с костлявыми, как пальцы стариков, ветками. Хотя иные из них были больше похожи на смертоносные лезвия причудливых клинков, пронзавшие собой отвратительного вида черепа, тела и конечности, висевшие на ветвях. Обломки горелых скелетов валялись порой вокруг таких деревьев – но нельзя было точно сказать, были ли то человеческие останки; можно было лишь гадать, были ли они жесточайшим образом изувечены перед смертью, или то были и не люди вовсе.
- Будто в ночном кошмаре очутились, - шептались норскены.
Альвард же не поддавался страху, и примечал для себя особо заметные своей жутью места – либо рощицы до ужаса искорёженных деревьев, похожих на агонизирующих людей, или груды костяков – или же, напротив, единичные экземпляры уродливых черепов, уже знакомых ярлу своими пугающими хищными чертами.
- Торбальд! Сигурд! Смотрите, - подозвал Альвард своих рассудительных друзей. – Мне одному чудится, или взаправду есть тут некая фигура. Вот, это несчастное дерево, и тот большой страшный череп, и вот тот полностью сохранный скелет, так… - говоря всё это, Альвард ходил туда и сюда, чтобы лучше показать те предметы, о которых он говорил. – Вот тут, глядите, какая-то куча земли странная - будто нора какая-то; корни тут ещё валяются какие-то мерзкие, а вон там – целая горка черепов – не пойму, оплавлены они, или просто такие уродливые, а ровно напротив – вот - скелет уже изломанный – причём настолько, что аж оторопь берёт.
- Запах гари… он усиливается, - проговорил Фростгильс, подойдя к троим норскенам, которых нельзя было не заметить – внимание остальных также переключалось на группу вокруг Альварда.
Усилилось и свечение рун на мече. Теперь они ярко горели чистым золотом, особенно выделяясь в слабеющем дневном свете.
- Действительно, - согласился ярл со своим воином. – Эх, нет у нас волшебника настоящего. Я чувствую что-то краем сознания – что-то опасное; что-то, что дремало - но теперь, прямо сейчас пробуждается здесь.
И тут он ощутил, как завибрировал амулет Рунгрима, висящий у него на шее. Видимо, волшебная вещица пыталась хоть как-то привлечь внимание того, кто её нёс. Ибо беспрестанное красное сияние уже перестало заботить Альварда – ярл теперь полагался на собственный разум. Однако же он не смог проигнорировать такие фокусы волшебного амулета, и некое подсознательное чутьё заставило его закрыть глаза.
Альвард так и застыл с крепко закрытыми веками, пытаясь понять, что же хотел показать ему амулет.
- Что проис… - вякнул было кто-то, но Альвард, не открывая глаз, поднял вверх ладонь, призывая к молчанию. Он сосредотачивался.
Сначала он не видел ровным счётом ничего - как это всегда и бывает, если крепко зажмурить глаза. Сплошная чернота. И голова его загудела, и Альвард весьма удивился тому – но, несмотря ни на что, терпел непонятно откуда взявшуюся боль. Уши словно заложило пробками, и Альвард перестал слышать все окружавшие его звуки.
Постепенно перед внутренним взором темнота в некоторых местах как бы начала себя необычно вести – подобно тому, как плавится над огнём воздух. А прямо перед собой – как бы сквозь тёмную пелену - он увидел пульсирующую красную точку. Амулет, догадался Альвард. Справа сквозь всё ту же темноту пробивался свет от рун его меча.
Головная боль становилась всё сильней, но Альвард продолжал вглядываться. Он понимал, что не увидел ещё того, что нужно было увидеть. Того, что потребовало помощи магического амулета. Ведь он и без этой боли своими глазами мог видеть как красный, так и золотой свет.