Конечно, ярл уже оправдал колдуна. Альвард был неподдельно благодарен за его своевременное спасение из необъяснимой и безвыходной ловушки всех пятнадцати норскенов. И он уже привык к его внезапным исчезновениям, однако поведение колдуна всё равно выглядело крайне странно – да, впрочем, разве нормальные люди эти колдуны? Вдобавок, Альварда продолжали мучить сомнения: неужели у людей остаётся лишь один жизненный путь под сенью Ночи – и под властью тёмных богов придётся приносить жертвы, борясь за выживание?..
- Похоже, и вправду непростые времена наступили. Всем придётся идти на жертвы, - высказал он вслух эти свои размышления.
- Об этом ты расскажешь ярлу Ульврику Рориксону, хозяину Атварфа, коему вверено хранить эти земли, - произнёс смутно знакомый, но скованный льдом голос. Словно далёкие раскаты грома в покрытых снегом горах, глухим рокотом раздавался он словно бы отовсюду, но Альвард никак не мог увидеть говорившего.
– Альвард Торгильсон, ты обвиняешься в сговоре с враждебным нашему роду чернокнижником, и тебя препроводят на суд. Всё это время ты водил всех нас за нос! Слыханное ли дело - Дракриттар спелся с Хранителем Ночи, и вместе они сеют ужас и разорение в землях Стенборгов!
Альвард наконец узнал голос. Но обладатель его по-прежнему скрывался от взора Дракриттара.
- Рунгрим! Ты наконец пришёл – покажись же! И что ты такое говоришь!? Где же ты был, когда мы нуждались в тебе?
- Я прибыл сюда совсем недавно, - ответствовал чародей всё тем же ледяным и раскатистым голосом, отдававшимся эхом – не только в окружающем пространстве, но и в черепе Альварда. - Когда понял, что имею дело не с настоящим чернокнижником, а всего лишь с его прислужником. Придя же сюда, я услышал, видимо, конец разговора, но и того довольно. Я услышал, как ты благодарил этого злопакостного колдуна за помощь. Тебя доставят к Ульврику, дабы он судил тебя и предал смерти за твой коварный и гнусный обман. Возьмите его живым, воины Севера!
Волшебник наконец показался в двадцати альнах перед ярлом – глаза его сияли бледно-голубым магическим светом. Он стоял посреди светящегося белым огнём октагона - восьмиугольника, который быстро расширялся, прирастая всё новыми сегментами по всем своим сторонам. Губы чародея чуть шевелились, а пальцы раскинутых в стороны рук как бы исподволь складывались в особые жесты – прижатые безыменные и мизинец, тогда как остальные оставались лишь чуть согнутыми и растопыренными, и руки Рунгрима разливали ручьи света по нужным чародею каналам.
А в октагоне начали появляться норскены – сначала поодиночке, затем небольшими группками, корчась с непривычки от судорог после телепортации. И все они, быстро встряхиваясь, бежали на Альварда, стремясь выполнить приказ волшебника.
Но Альвард не собирался без боя сдаваться недавним союзникам – тем, кого он считал верной поддержкой своей будущей армии. Сейчас ему казалось, что его мечта о союзе самых почётных кланов норскенов терпит крах, и он хотя бы умрёт как подобает воину, а не жалкому пленнику в рабских кандалах, покорно подставляющему шею под меч – и это ещё при лучшем исходе. Нет, сколько бы норскенов – ему никак не хотелось называть их врагами – ни пришли сейчас за ним, он обнажит против них клинок и будет драться до последнего вздоха.
Он не просил своих друзей сражаться за него. Но они были его друзьями, боевыми товарищами, с которыми они прошли не одну битву. Они только что пережили такой кошмар, что эта атака казалась им уже совсем почти не страшной. И они встали рядом с ним стеной, подняв щиты и обнажив оружие вместе с ним. Альвард кивнул им всем – и даже дружинникам, которые, не зная, что делать, встали поодаль вместе с Ингрид, которая, округлив глаза, со всё возраставшим беспокойством наблюдала разворачивающуюся картину, совершенно невообразимую в начале минувшего дня.
Меч Альварда давно потух, и уже не загорался. Альвард осознавал, почему. Всё это было неправильно, и дух его был надломлен этой несправедливостью. Предательство друг другом давних союзников – и Альвард не мог понять, с чьей стороны оно было больше и горше. Но приходилось сражаться - как привык, без чудесного огня.
- Я должен погибнуть первым. Когда это случится, сложите оружие. Незачем вам лишаться жизней из-за меня.
- Не глупи, ярл, - строго сказал ему Сигурд. - Все мы тут с тобой были. Вместе и встретим нашу общую судьбу.
А в ширившемся тем временем волшебном восьмиугольнике появлялись всё новые и всё большие группы воинов.
Скорее бы, думал Дракриттар. Звуки мира приглушились для него – он почти не слышал ни воинственных криков атакующих Стенборгов, ни их воплей боли и агонии, когда он машинально обрушивал на них свой тяжёлый меч. Скорее бы достал его чей-то клинок, и ушёл бы он в Валхаллу, пополнив ряды эйнхериев в золотых чертогах Всеотца. И закончилась бы эта печальная, последняя строка его жизни.