И, убегая, они наткнулись ещё на двух женщин, воительниц – одна из них едва держалась в седле, а вторая нетерпеливо оглядывала окрестности.
- Стойте здесь, - рявкнула та на перепуганных беглянок.
И отсалютовала мечом выбежавшему из дома забрызганному кровью ярлу.
- Спрячьтесь где-нибудь, - бросила она им.
Более-менее пришедшая в себя Ингрид слабо попросила оставить её защищать женщин, и двое Дракриттаров помчались наверх, стремясь ворваться в основное сражение. Друзей своих они повстречали у самой вершины – те прятались в каком-то совсем узком пятачке – небольшом гроте, в котором, видимо, местные устроили загон для скота. Но резкий запах, стоявший там, был мелочью – вонь горящих трупов, крови, испражнений и блевоты теперь стояла по всему Исаборгу.
Как только Дракриттары объединились в свою шестёрку, они с криками врезались в подбегавший к верху горы отряд врагов, с другой стороны небольшого дома. Их отбросили прочь большими щитами, и Дракриттары приготовились к яростной резне - но, на их удачу, тех как раз приготовились встречать люди Льётольва. Их было уже не более двадцати, как мигом прикинул Альвард. Но воссоединились силы ярла Тронфъялла и вождя Моркир – разбивая в щепы вражеские щиты, они расправились с парой дюжиной нападавших на узком проходе, и вернулись на свои позиции на вершине.
И тогда Альвард наконец увидел картину сражения с самого высокого места в Исаборге.
На скальном уступе, к которому стекались все оставшиеся узкие улочки, чуть выделяясь из торчащей вершины горы, высилась ещё полуразрушенная башня, сложенная из камня. А на втором этаже башни, окруженный разваливающимися стенами, стоял чародей с усталым, хмурым от напряжения лицом. Одну руку, в которой он держал деревянный посох, Рунгрим воздел в воздух, иногда жестикулируя магическим орудием; а в другой руке был сжат двуручный меч с чёрным алмазом в оголовье. Браннинг - у чародея! Тот держался изо всех сил, отражая неустанно наступающих врагов. Больше забот ему приносили вражеские колдуны, нежели воины – передний край уступа был усеян трупами защитников и нападавших, да ещё стоял цепочкой в два ряда отряд Льётольва, к тому же дюжины три оставшихся в живых Стенборгов поддерживали другую дюжину Моркир. Прямо перед ними колыхалась лёгкая золотистая завеса, куполом поднимавшаяся от каменных уступов, укрывая собой всю вершину горы. И воины пока успешно отражали наседавших отовсюду врагов; и как же хорошо - содрогнулся в душе Альвард - что нет здесь страшного гиганта-воителя. Иначе, вполне вероятно, дела Рунгрима обернулись бы куда сквернее.
И тут донеслись снизу звуки боевых рогов – и воины Остхейма тут же схлынули с вершины, которую они, казалось, чуть было не покорили.
Альвард поддался всеобщему ликованию, когда Моркир и Стенборги спрыгнули с невысоких каменных уступов, и острия копий, словно жала, догоняли врагов в спины, и топоры летели тем вслед. И сам устремился вперёд. От сил защитников отделились и понеслись по глыбам камня и крышам домов несколько людей, закутанных в чёрные одежды с капюшонами – они мигом рассредоточились, скрывшись из виду. Занятное было зрелище, но Альварду было на что ещё обратить внимание.
Вместе с защитниками подвинулась вперёд и волшебная завеса – медленно, словно с неохотой. И – почудилось ли то Альварду? – что стала она чуть тоньше?
Альвард остановился. Повернул назад голову, и попристальней вгляделся в чародея. Даже несведущему глазу было видно, что Рунгрим держится из последних сил.
Рунгрим перехватил взгляд ярла, и глаза его расширились. Но через миг они и вовсе округлились, и рот приоткрылся в немом ужасе – ибо по ту сторону золотистой завесы вражеские колдуны, по-видимому, сплели своё могучее заклятие. Чёрно-зелёный круг эфирных энергий обручем охватил сферу, и изверглись из него длинные отростки, как щупальца. Они прорвали защиту чародея – и сфера лопнула, рассыпав вокруг себя золотые искры, взрывавшиеся золотым огнём при падении на землю, или дома. Щупальца, правда, прожили немногим дольше, устремившись к чародею на вершине.