Наверное, Рунгрим мог бы сотворить что-то ещё, но чародей, едва отмахнувшись широким взмахом посоха от устремившихся в его сторону и растворившихся тут же щупалец, без сил упал вниз, на каменистую неровную поверхность горы.
Похоже было на то, что упали и вражеские колдуны – потому что никаких новых тёмных заклинаний не последовало. Но как были они повержены, оставалось загадкой - над которой, впрочем, ярл не стал задумываться.
Из руки чародея выпал меч, на котором виднелись вырезанные, лишённые блеска, безжизненные руны.
Браннинг покинул своего ложного владельца, чтобы вернуться к истинному хозяину. Возликовав, Альвард кинулся к мечу, и быстро поднял его с земли, вложив другой, одолженный меч, в руку недвижно лежащему старику. Прошлые обиды теперь не имели значения. Кажется, чародей умер, и надо было снабдить его оружием для пути к златым чертогам Всеотца.
А на Браннинге вновь заблестели мягким золотом его руны.
Альвард оглядел Исаборг с вершины. Вот бегут Стенборги и Моркир, догоняя убегавшие группки врага; но чем ниже спускались они, тем в более редких местах вспыхивали стычки, а взору воителя представал город.
Новый день разгорался над Димфьордом – и он снова был сумеречный. Но теперь это понятие подходило ему как нельзя более кстати.
Были убиты сотни воинов, и немногим поменьше мирных жителей: по всему обширному городу валялись трупы – где-то целыми кучами возле порушенных стен и остовов башен, где-то поодиночке или разбросанные по дворам – но весь Исаборг был усеян ими.
Ночные твари не могли пока обглодать мертвецов, валявшихся в лужах крови, внутренностей и собственных нечистот; но за них это делали другие падальщики. Вороны, деловито расхаживавшие по телам мертвецов, уже принялись выклевывать у иных глаза. Иногда они поднимали карканье, разносившееся их собратьями по окрестностям – наверное, в те моменты из трупов исходили газы. Лисы и собаки грызлись друг с другом за остывающее мясо. Морозный ветер и вонь гари, смешиваясь загадочным образом воедино, немного скрывали смрад разложения, а сильный ветер разгонял его, но запах всё равно стоял тот ещё. Растущие из обледенелой земли сосны и ели были забрызганы застывшей кровью – иногда брызгами, а кое-где целыми пятнами. Дома стояли разорённые, обгорелые и покрытые копотью, многие и многие сгорели дотла.
Исаборг пал.
И пускай пока живы немногочисленные защитники, Стенборги уже не оправятся от такого чудовищного разгрома. Налётчики нагрянули внезапно, разметав всю хвалёную морскую защитную флотилию Ульврика, пристав к гаваням Исаборга (Альвард видел с вершины потопленные корабли среди прибрежных льдин) и прорвавшись разрушительным смерчем через весь город практически до самой вершины. Наверное, не изрань Дракриттары того великана, всё было бы кончено. А так – осталось от Стенборгов несколько дюжин воинов, да немного простых жителей Исаборга; может, в каких-то иных селениях уцелели ещё люди. Но ядро их могущества было разрушено, а ярл славного прежде клана убит, - как и волшебник, доблестно защищавший остатки сопротивления до самого своего славного конца.
Альвард, всё ещё крепко сжимая новообретённый Браннинг, повернулся к старику, чтобы почтить память чародея. И был несказанно удивлён тому, что увидел.
Рунгрим не был мёртв.
Волшебник, скребя пальцами по каменистой, почти лишённой почвы поверхности, кряхтя, пытался подняться. Одной рукой, из которой так и не выпускал своего посоха, он нащупывал точку опоры. Меч он положил рядом с собой – видимо, не собираясь пока что покидать этот мир.
Альвард лишь молча стоял, наблюдая за попытками чародея встать.
Рунгриму удалось перевести своё положение из лежачего в сидячее – но и только. Маг осел на землю – и потянулся рукой к мечу. Перехватив рукоять, он прижал крестовину к себе; поманил пальцем Альварда.
- Ярл Альвард, - едва слышно прошептал тот. – Подойди.
Алвьард подошёл к чародею, которого некогда почитал другом и наставником; присел подле него. Тот начал говорить – тихим, но твёрдым голосом, явно пересиливая в себе нараставшую слабость.
- Я умираю. Силы оставляют меня, и я вознесусь в высшие сферы. А этот мир поглощает Тьма… наступило её время. И как горько мне, что я не смогу более сдерживать то, что грядёт с севера. Но ты, ярл – у тебя достанет воли и мудрости, чтобы провидеть истину в сгустившемся мраке. Прости меня, неразумного старика, что отвернулся от тебя. Мне следовало быть мудрее… хотя теперь тебе не важно. Того, что сотворил я, уже не искупить. Но я всё же молю тебя о прощении – ярла Дракриттаров. Ты вознесёшь своё могущество над этими землями, если… если будешь мудрее меня. Тебе нужно учиться чародейскому искусству – постигнув его, ты возрастёшь в могуществе. Оно тебе понадобится, чтобы провести наши народы сквозь тёмные времена. Тебя хранят боги - и ты сумеешь найти правильный путь в хитросплетениях судьбы; но тебе недостаёт ещё силы, чтобы пробивать его… отправляйся в Дантем, как сочтёшь нужным - скажи, что получил мою рекомендацию; но не медли, ибо мало времени осталось у северян. Мир меняется – но у тебя хватит сил, чтобы сохранить Норскьяндур. Сохранить… и повести наших людей к новой славе. Да… только не бросай своего дела - оно праведно и верно. Лишь теперь я осознал это… Позволь же мне вернуть то, чем ты был одарён – не сочти это за откуп, но так взывает ко мне справедливость…