- О, так волшебный меч снова у тебя? Поздравляю! – похвалил Альварда Льётольв, заприметив необычное оголовье Браннинга, торчавшее из ножен. – Позволь же поклясться в верности твоей семье, Альвард Торгильсон!
Альвард вынул Браннинг из ножен, и принял клятву Льётольва Эйлевсона, преклонившегося перед древним клинком. Теперь Моркир подчинялись Дракриттарам, чему были свидетелями люди обоих кланов.
– Да, ярл, будь по-твоему. Почему бы тебе, и в самом деле, не поговорить с Ингрид Гердоттир…
- Боргильда! – обратился ярл к воительнице. – Видела ли ты Ингрид где-нибудь?
- Нет, ярл – но она наверняка осталась у того дома, где мы оставили её, - предположила Боргильда.
- Ждите меня здесь, - бросил Альвард, и помчался вниз, разыскивать Ингрид.
***
И он действительно нашёл её там, сидящей в седле, на том же месте, где Дракриттары оставили её.
Ингрид сидела прямо, а не припав к конской шее – значит, физически она вроде как оправилась после того страшного удара ноги гигантского воителя. Вовек Альвард не забудет его нечеловеческой силы и стойкости... но сейчас, похоже, всё позади. Отступили войска гигантского воеводы – но не будет тех, кто отпразднует победу: потому что враг отступил, ничего не проиграв, а даже выиграв. Могучий заслон на пути врагов с востока был разбит, многие сотни воинов и простых людей были перебиты – многие поруганы и захвачены в рабство.
Поэтому, быть может, физически Ингрид и восстановилась – но только боги ведают, сколь сильно была ранена её несчастная душа.
Альвард, помявшись несколько в отдалении, всё же решился, наконец, заговорить.
- Ингрид,- позвал он свою возлюбленную.
Она обернулась. Попыталась сказать что-то – но глаза, вспыхнув, потухли, и рот её закрылся. Она попробовала снова – и вышел лишь еле слышный шёпот.
- Ты пришёл… как?
- Я нарушил волю твоего отца. Похоже, не в первый раз - но, очевидно, в последний. Пойдём, похороним его как подобает.
Ингрид недоумённо уставилась на него.
- Мы ведь предали тебя… отец хотел предать тебя смерти…
- Ульврик Рориксон, наверное, видел свои причины поступить так, как он поступил. Но, быть может, всё в итоге сложилось так, как того желают боги. Они жестоки – но я не хочу думать о каком-то ином исходе моего похода сюда, потому что другие возможности могут быть ещё хуже…
- Ты стал говорить загадками. Я не понимаю.
- Идём. Я почту твоего отца как воина, сложившего жизнь в борьбе за свой народ, и таким он должен остаться в памяти людей. И я отомщу за него. Это я тебе обещаю, Ингрид.
Ингрид с помощью Дракриттара слезла с коня и, ведя в поводу, пошла к месту кончины своего отца, ярла Ульврика - а ярл Альвард шёл рядом с ней. Теперь они молчали.
Странно. Снова по какому-то вдохновению сказал он Ингрид те слова. Но они нисколько не противоречили тем мыслям, что роились в его сознании. Просто теперь он прокручивал в голове собственные слова, и его разум приходил в состояние спокойной, серой скорби. Серой, как сталь меча. Он вовсе не был намерен топиться от чёрного горя – но то, что Ингрид пошла с ним после слов о возмездии за её отца, прекрасно ложилось в узор событий. Возможно, союз их скрепит кровь, а не любовь. Возможно, теперь, когда на земли Севера легла Ночь, и сама любовь стала другой. Альвард глубоко погрузился в мысли о крови и тьме.
Альвард не тревожил Ингрид, чтя её горе; но он водрузил тело Ульврика на лошадь, и они пошли обратно. Ярл нашёл в себе силы посмотреть на труп. Когда-то друг. Уже не враг. Что он чувствовал, смотря на посечённое морщинами лицо? Он не мог сказать. Опустошение, горечь – и злость. Но не яростную злобу, и не отчаянно воющую, а – опять же, слегка отстранённую. Злость на то, что всё так вышло. Все эти чувства не горели в нём.
Горело ли в нём теперь хотя бы что-то? Какие идеалы теперь будет отстаивать он? Теперь, когда мир в его глазвах преобразился спустившейся Ночью?
Его собственные планы были нарушены. Лишь нарушены, но вовсе не погребены вместе с кланом Стенборгов. И это поддерживало в нём желание двигаться и действовать дальше.
* * *
На вершине были только Альвард со своими людьми, Льётольв со своими, и Ингрид. Она не смогла возжечь костры, так что за неё это сделали Альвард и Льётольв.
Ульврика и Рунгрима – как и ближайших защитников вершины – сожгли рядом. Вместе вознеслись они к праотцам.
Ингрид обняла рукой Альварда.
- Что ты пыталась сказать мне? Там, когда я нашёл тебя после битвы?
- Что ты дурак - сколько ты думал мяться вообще там, позади? – грустно улыбнулась Ингрид.
Альвард ничего не ответил на это; лишь усмехнулся. Затем, впрочем, улыбка его быстро увяла.
- Налётчики не просто так заявились сюда. Тёмная рука дёргает их за ниточки. Воистину, пришла Ночь, и легионы мертвецов пополняются быстрее обычного. Тьма зашевелилась здесь, на Севере. Сейчас бы порасспросить этого колдуна, что бы всё это могло значить…