, треснула. Затем он подошел к Графу Три и посмотрел на него в упор таким ненавистным взглядом, что Королева попыталась вжаться в трон. - Я что, по твоему мнению, похож на Смерть?! Что? Что ты молчишь? Чего ты мямлишь?! Как ты меня бесишь! Эй, ты! Да, ты, с кубком в руке! Нет, который левее. Еще левее. Да дьявол вас всех подери! - Последние слова сорвались, словно камни со скалы, оглушив всех и вся в зале. Всадник лишь схватил грушу и метнул в Графа Шесть (как раз с кубком в руке), попав ему прямо в лоб. - Бери свой кубок и протолкни этому... недалекому идиоту в горло его кусок. К ужасу Королевы, Граф Шесть со стеклянным взглядом подошел к Графу Три и, не думая, начал бить кубком в рот, проталкивая и пищу и кухонную посуду в глотку бедолаге. Смотреть на это зрелище девушке не хотелось, да и аппетит весь пропал. - Теперь ты, и ты. Да, ты. Берите вот того жирного борова и тащите к окну. Выкидывай. Ух, хорошо пошел. Теперь схватитесь друг за друга и кусайтесь. Прямо в лицо. Я сказал в лицо, а не горло, дубина! Да, вот так! Сбрасывайтесь! Куда... Куда вы покатились?! В окно сбрасывайтесь! Ну и морока с ними всегда. Уф. - А вы, стало быть... - Война. Меня зовут Война. Очень рад нашей с вами встрече. - пока Всадник говорил с Королевой, его тон стал куда мягче и холоднее, словно сталь. - А мне, как-то, не очень... - Ничего, я не в обиде. Простите, вы будете эту курочку? Я жуть какой голодный с дороги. Эй, ты! Бери вилку. Бери вилку, кому говорю! Да чтоб тебя! - с этими словами Война закусил золотистую от прожарки куриную ножку и начал что-то вопить оставшимся в живых людям. Он дирижировал Хаосом. Самым настоящим огненным гневом (да он сам был словно одна сплошная ненависть) и ввергал всех в кровопролитие. - Я привык, что мне не рады. Никто. Никогда. Королеве, почему-то, стало очень Жалко Войну. Война выглядела очень грустной и одинокой. Тем временем пир продолжался. Те Графы, что еще не лежали под столом, на столе, рядом со столом в луже собственной крови, задохнувшиеся (задушенные), отравленные или еще что, продолжали пить вино и пожирать все, что стояло на столе. Война, теперь же изредка отдавая ужасающие команды гневным тоном, большую часть времени молчал и тихонько жевал все, до чего дотягивался (или же просил дотянуться остальных. Умерщвляя их после, конечно же). Вскоре Королева поняла, что нескончаемая еда начала заканчиваться. Поведя головой из стороны в сторону, она заметила фигуру, которая никогда в жизни не видела, но ее закрыли буквально на секунду двое герцогов, орудующих тарелками, как щитом и зубочистками, как мечами. Абсурдность происходящего вызывал и смех, и ужас одновременно. Однако когда дерущиеся пропали под столом, фигуры уже и след простыл. - А что случилось с моим нардом? - Королева была в замешательстве. По сути, друг друга убивали только люди из знати. - В след за своими господами - режут друг друга на мясо. - Война пожал плечами, отпивая из кубка. - Как это? - Ну вот, говорю я одному из этих жирных уродов, пирующих на чужих костях, убить другого такого же - и все население под его властью идет шинковать стрелами и заклинаниями население второго. - Это же... ужасно! Даже хуже! - Не я выбирал свою роль. - Но ведь не отказались! - Королева стрельнула взглядом во Всадника, но встретилась лишь с холодными и умными глазами, как у всех ее гостей особой важности. - А больше некому было занять это место. Либо я, либо настоящий кошмар и ужас во плоти расползется по всему. Я лишь... чищу. Подчищаю остатки после Чумы и подготавливаю к следующей ступени тех, кто останется. - А кто-то останется? - Королева ушам не верила. Кто-то мог остаться после такого хаоса и огненного смерча? - Вы слишком много обо мне думаете. - Война пожал плечами. Королева провела взглядом по своим графам и герцогам, с ужасом обнаружив, что почти все из них мертвы. Больше доброй половины покоились на полу. Остальные разделились на еще два лагеря: почти живых и тех, кто на глазах превращался в ходячих скелетов: они становились бледными, щеки и глаза западали, и дышать они переставали медленно. Наконец, Королева увидела его. - Здравствуйте. - Эм-м... Здравствуй. Девушка смотрела на мальчика. Да, это был ребенок, с рыжей копной непослушных вьющихся волос и янтарными глазами. И он был очень, очень пухлым. На столько, что Королева не верил, что можно до таких габаритов вширь раскормить одного ребенка. - Я Голод. Извините, что все тут съел. - В смысле «все»?.. Королева повела взглядом глаз, заполненных слезами. Стол был пуст. Абсолютно. Только кости, да и то не все принадлежали животным. Все тарелки сверкали от чистоты, все кубки были пусты. - Это все ты сделал? - в голосе монарха не было злости. Только сплошное удивление. - Я Всадник, таково мое призвание. Однако я чувствую... закрома! Мальчик, словно настоящий ребенок, подскочил на месте и побежал куда-то в сторону стены, где стукнул по полу. Захлопав в ладоши от радости, он рухнул на живот, и Королева услышала довольное чавканье. - Что происходит? - Пиршественный стол символизировал твои земли, Королева. Голод все съел. Он объел всех твоих белоруких прислуг, а теперь взялся за тайники народа. Вот и все. - Вестник пожал плечами, с грустью посмотрев в свой кубок - ничего. - Он выглядит... - Как ребенок. - Чума кивнул, наконец, подав голос. - Мы все выглядим, как люди, но в конце концов, несем лишь финал. - И то верно, Королева. Всему есть конец, и вы, и ваши земли, и правление здесь - это тоже приходящее и уходящее. Я скажу так - тебе, лично тебе, просто не повезло. Не повезло с тем, что на твои плечи пришло это все. - Это все похоже на очень глупую шутку колдунов... - Мы с таким не шутим! - Голод уже стоял рядом с Королевой. На его лице виднелся заварной крем. - Мы есть то, что мы есть. Этого не изменить. Ты - королева. Мы - погибель всего. А он... Ну, наш почтальон. - Я предпочитаю называть себя «глашатай». - Вестник гордо задрал голову, презрительно хмыкнув. - Да, много шума, а по сути-то - тьфу. - Война вздохнул, потрепав Голод по волосам. - Нам ничего не остается, как пригласить тебя пойти с нами. - С вами? Всадники не ответили. Они все, вместе с Вестником, поднялись со своих мест и медленно побрели к выходу из тронного зала. И Королева не захотела оставаться в склепе соей мертвой империи - она проследовала за Всадниками. Выйдя из замка, монарх обнаружил, что прямо перед входом стоит черная карета. Она не была жуткой или страшной, мрачной и тоскливой. Ее черный цвет был... спокойным. Тихим, нежным. Именно эти чувства испытывала сейчас Королева - спокойствие и умиротворение. Все кончилось, так или иначе. Залезая следом за Всадниками, Королева заметила, что коней четыре, хотя на приеме за ужином у нее было лишь три гостя (Вестника она не считала, хотя и со счетов не скинула). Усевшись поудобнее, она заметила перед собой старичка. Он добродушно ей улыбнулся ослепительно-белыми зубами и потряс серебристой бородой. Одет он был, как ни странно, во все черное. - Смерть. - старик протянул руку и коснулся руки Королевы, тут же убрав пальцы с ее ладони. - Ах, как жаль. В таком юном возрасте, а уже все - конец. - И не говорите. - Королева безразлично пожала плечами. Она смирилась, хотя царственная кровь до конца бурлила в ее венах, негодуя. - Что будет дальше? - Ничего. - Ничего? - Абсолютно верно. Я несу с собой ничто. И ты станешь ничем. Просто расслабься и смотри в окно. Королева последовала совету. Ее начало клонить в сон. Глаза медленно слипались, и она видела только как темнота кусочек за кусочком покрывает ее земли сплошной стеной, будто это она, сидя в карете, двигала темноту спокойствия. Перед тем, как уснуть, Королева почувствовала, что Чума напевает ей колыбельную.