— О нет, похоже, у меня слабеют пальцы, — Тревис ослабил хватку, ангел соскальзывал вниз.
— Нет, стой, нет, ладно! Мне интересно.
— Я умер, пытаясь спасти. Ты умрёшь, пытаясь убить.
— Да ты поэт! Может, музыку начнёшь писать?
— И смерть твоя будет первой от моих рук к моим врагам.
— Браво.
— Достал.
Дальнобойщик подскочил на сиденье. Мчащий большегруз дал по тормозам, когда на автостраде его лобовое стекло треснуло, боднув упавшее тело.
Стефан сидел внутри дворика, рядом с крестами. Площадь разбежалась минут пять назад.
Появление Роджера ничуть не смутило Вестника.
— Кто стрелял? — спросил он.
— А сам как думаешь?
— Я удостоверяюсь в догадках. Мертв?
— Как сама Милита. Ты нашёл, что искал.
— Ага.
Осберт встал и отряхнул с себя землю:
— Даже покурить не успею. Скоро приедет полиция, пойдем отсюда, прогуляемся.
Прага вроде бы кажется издалека одинаковой, но каждый новый переулочек, в который попадаешь, только сначала кажется уже увиденным, но затем, в них можно заблудиться.
— Блин, а разве я не проезжал здесь по дороге в отель? — оглядываясь, думал парень:
— Или не здесь…
— Я первый раз тоже петлял. Где-то час потратил на поход в магазин. Тебе же было интересно, что я искал?
— Именно.
Стефан протянул стеклянную колбу с деревянной пробкой. Внутри лежала свёрнутая пожелтевшая бумага.
— Веке, эдак, в шестом, — рассказывал немец:
— Людскому уху стало известно обо всех тварях, которые могут сюда прорваться. И о Вестниках в том числе. Нас невзлюбили первыми. Пытались найти шпионов и наших соратников, убивали тех за подозрения. Но пришел день, когда одного из Вестников поймали. Мало, кто помнит, кем он был. С его руки срезали Пактум. Хотели в нем разобраться так. Человек был таким: что он не понимал, то резал. Но кожа прела на глазах. Тогда, решили воспользоваться кровью. Ею, они писали слова на латыни, хотели изгнать всё плохое из захваченной души. И кто же знал о свойствах нашей крови! Ты же знаешь, что ты можешь найти любого из нас по желанию?
— Ну да. Вроде, Пактум помогает это делать.
— И да, и нет. Главным здесь, является кровь. На пергаменте писали «Найди светлый путь для этой души». А в итоге получили опасную вещицу — список.
— Список?
— Да, перечень всех Вестников.
— Ну, живущих же на тот момент, да?
— Я бы тогда не полез за этим. В 17-ом веке здесь возникла проблема с правящей верхушкой. Церковь тогда была намного большей силой, поэтому новые избранники и на неё хотели наложить руку. А как ты понимаешь, с ней шла вся документация и список в том числе.
— Список был в Праге?
— Не совсем. Члены любой церкви имели к нему доступ, даже деления на страны не влияло на это.
— А кресты здесь причём?
— Там лежат 28 участников восстания против всей той заварухи. Список они хотели упрятать от глаз нынешней власти.
— Я насчитал 27.
— А ты что думал, что кто-то будет на самом видном месте оставлять главную подсказку к достижению такой реликвии? Да, будет. Просто крест не ставили. Жаль того беднягу.
Стефан дал возможность Роджеру снять пробку. Края бумаги от лёгкого прикосновения не мялись, а трескались как картофельный чипс. В гравюрной рамке красными чернилами было написано:
— Pečeť chránila velké znalosti.
Nemůžeteotevřítsilou,
Vírajedánateprvenejdříve,
V krupobití zlatých hvězd čeká.
Sigillo munito procedere.
Vos potest non aperire, vi comprimendo,
Non enim dedi ad fidem omnium primus,
In salvete manet aurea sidera.
BiskupSayonek.
EpiscopusSayonek.
— Это одно и тоже четверостишие на чешском и на латыни, — подметил Стефан:
— Годы практики позволяют мне это прочитать. Дай взглянуть.
Перехватив рукопись, Осберт прочёл:
— Печать оградила великое знание.
Отворить её можно не силой,
Верой дано лишь зайди самой ранью,
В Граде звёзд золотых поджидает.
— Град звёзд? Ну, Голливуд они вряд ли имели ввиду.
— На моей памяти только один «золотой» Град писали с большой буквы.
— Куда направляемся?
— Израиль.
— Оу. Слушай, деньги у меня, конечно, ещё есть, но нам может не хватить на путь обратно.
— Я из своих заплачу. Копил себе на отпуск, думал, эдак, под четвертую сотню отправится куда-нибудь потеплее. Мечты сбываются.
Глава 16
— Добро пожаловать в Бен-Гурион, главный аэропорт Израиля. Вся необходимая информация о рейсах отображена на цифровых табло. Просьба обращаться за дополнительной информацией в специальное окно, расположенное в любом из краёв помещения. Приятного времяпрепровождения, — запись уже несколько раз проигралась, пока Стефан дожидался своего багажа.
Роджер вернулся из кофейни со стаканом бодрящего напитка.
— Сколько ещё секретов таится в твоей голове германского происхождения, а, Прах? — Вестник по-дружески ткнул локтём в предплечье своего спутника.
— Лучше бы за своим кошельком следил.
— Да ладно тебе, что я не могу себе кофе позволить?
— Нет, можешь. Тебя просто обсчитали на доллар.
— Чёртова еврейская гни…
— Полегче. Здесь народ чувствительный. Мне-то уж поверь.
Сумка наконец-то выехала по транспортировочным роликам. Вестники сели на нужный автобус из Лода, где аэропорт и располагался.
— Сколько ехать до Иерусалима? — спросил Тревис.
— Километров 50 — это час, не меньше, — Осберт поглядывал в большую бумажную карту.
— Тогда, вздремну. Разбудишь, когда приедем.
— За шкирку выброшу. Быстро проснешься.
Дорога и вправду клонила в сон. Боковые стёкла застилали пыль и песок, а внутри салона стоял зной.
Рядом с водителем сидел экскурсовод. Он должен был которую поездку подряд рассказывать один и тот же материал, скучно скомпонованный из двух, может быть, трёх страничек из книжки по истории. Заработок у него был стабильный, так что половину поездки этот дедок просто сидел на специально выделенном в автобусе месте. Но когда жар дошел и до него, лучшим вариантом, который он нашел, был начать эту рутину. Причиной тому были маленькие окошки в районе головы, которые могли одарить любого стоящего в салоне хоть крупицей ветра и прохлады. Предложения вылетали из его седых усов неохотно, и его ломанный английский даже по желанию было трудно разобрать. Бодрость была заказана, и этот старик был её киллером. Пассажиры смыкали глаза, не дремали только мамы с кричащими детьми. Однако, спустя ещё время даже этот шум не мешал погружению в сновидения. Водитель заехал на горный участок дороги. Извилистая тропа, крутящий руль знал её вдоль и поперёк. Волноваться не о чем. Железный рычаг коробки передач слишком хорошо стоял на одном месте, так что рука на нём легко повисла. Колёсная ось конструктивно возвращалась в обычное, прямое состояние. Сладкий сон не даёт следить за дорогой. Машина полетела с обрыва вниз. Вес раскрутил автобус, отчего крыша обогнала лобовую часть. Полёт длился не долго. Салон вмялся, ударившись об землю.
Рядом с водителем сидел экскурсовод. Он должен был которую поездку подряд рассказывать один и тот же материал, скучно скомпонованный из двух, может быть, трёх страничек из книжки по истории. Заработок у него был стабильный, так что половину поездки этот дедок просто сидел на специально выделенном в автобусе месте. Роджер очнулся.
— Сон плохой приснился? — иронизировал Стефан.
— Ну, как тебе сказать…
Экскурсовод встал с места, и заговорил. Он пытался начать лекцию.
— Эй, простите! - подозвал старика Тревис.
— Что хатели? — раздраженно сказал экскурсовод.
Вестник нервно покопался в карманах и, достав из них последние шекели, протянул их старику.
— Вот, прошу, возьмите и сядьте.
Экскурсовод почесал затылок и взял купюры. Близился конец пути.
— Просил же, поэкономнее быть, — ворчал Осберт.
— Мне интуиция подсказала, что эти стоило отдать.