— Я просто хочу понять, с чем имею дело, — качнул головой мрон. — И почему наши старейшины упорно лгут, что Вестник только и делает, что веками ищет способ нас уничтожить.
— А кто тебе сказал, что я не хочу? — полюбопытствовал я.
— Морана.
— Кто?
Мрон вместо ответа снял с шеи раздраженно шипящую змейку, и та прямо у нас на глазах снова обратилась сперва в некрупную кошку, только почему-то не черного, а ярко-рыжего окраса, а потом и в птицу, которая сердито крикнула что-то и стремительно взмыла под потолок.
— Ты называешь ее химерой и отчасти, наверное, это правда, потому что все наши формы теперь принадлежат ей одной, — проговорил оборотень, проводив ее долгим взглядом. — Она и сильная, и слабая одновременно. Живет в основном инстинктами, но при этом сохранила частичку разума. Если бы ты хотел, то уничтожил бы нас обоих еще тогда, в скверне. Но она рискнула тебе поверить и даже позволила к себе прикоснуться. Причем дважды.
Я с интересом на него покосился.
— Разве это что-то меняет?
Мрон на мгновение заколебался.
— Для моего народа ты все такой же враг, как и раньше. Однако есть вещи, которые сложно отрицать. То, что я узнал, противоречит всему, что о тебе говорили. Поэтому я решил, что с тобой разумнее сотрудничать, нежели враждовать. И готов выслушать твою историю, чтобы самому во всем разобраться.
— Надо же… — хмыкнул я. — Когда-то я посеял семена страха в душах твоих сородичей. С тех пор прошло много лет, но этот страх до сих пор жив и существенно влияет на ваше ко мне отношение. Пожалуй, только вы, Миррты, оказались подвержены ему меньше всего.
— Почему? — насторожился оборотень.
Я пожал плечами.
— Возможно, потому что Дарэн Миррт и его младший сын Итан стали единственными, кого мое проклятие не коснулось. Твоя кровь гораздо чище, чем у кого бы то ни было в стае. Поэтому ты должен быть более стойким, сильным… в том числе и в плане эмоций. А твой зверь — наиболее живучим.
— Скорее, наиболее неуравновешенным, — невесело усмехнулся мрон.
— Не исключено, — согласился с ним я. — Но тогда получается, теперь вы все такие? С внутренним зверем, который сумел отделиться и обрел самостоятельность?
Миррт качнул головой.
— Только мужчины. Те, с кем поделился душой Итан, и те, кто сумел ее пробудить. Остальные ушли к праотцам, так и не познав радости обращения. Наши звери — это все, что у нас осталось. Хотя даже так это лучше, чем ничего.
— Занятно, — протянул я, переглянувшись с Мором. — Нет, мне, конечно, по-прежнему любопытно узнать о вас побольше, но вообще-то я не просто так сюда явился.
Оборотень кивнул.
— Я слышал, о чем вы говорили с дознавателем. Морана умеет скрывать нашу ауру, когда нужно. Но затея в любом случае хорошая. Если не возражаешь, я к вам присоединюсь.
— Зачем? — прищурился я, мысленно делая зарубку насчет аур. — Все еще должником себя считаешь?
— Просто хочу посмотреть на тебя в деле.
— А если проклятием зацеплю?
Миррт неожиданно усмехнулся.
— В отличие от меня, ты хорошо себя контролируешь. Но даже если и зацепишь, то что с того? Один раз ты нас уже проклял. Хуже точно не будет.
Я постоял, подумал и в конце концов признал, что определенный смысл в его словах есть.
Мроны не боятся смерти — у них в народе бытуют совсем другие ценности. Поэтому Миррт прав, хуже ему действительно не будет. Даже в том случае, если он сегодня умрет, а его душа преждевременно отправится в царство теней.
Глава 20
— Одну минуту, — попросил я, когда оборотень уже собрался сдвинуться с места. — Мне нужно прихватить с собой пару друзей.
— Каких еще…
— Проснись! — велел я, пинком отбросив в сторону мешковину, под которой прятались не только беспорядочно наваленные кости, но и два здоровенных черепа.
— Да Саан тебя задери! — воскликнул мрон, едва не обернувшись при виде костяных гончих прямо у меня на глазах. — Какого демона ты их сюда притащил⁈
Кость и Клык, дружно оскалившись, поднялись с пола и выразительно клацнули зубами.
— Пусть будут, — невозмутимо отозвался я, положив ладонь на голову своей верной псины. Потом указал ей взглядом на мрона и коротко сообщил: — Свой.
Клац!
— Демонова кровь… — приглушенно ругнулся мрон, одарив меня свирепым взглядом.
Ну что?
Я ведь сказал, что готовился. А он всего лишь к месту пришелся, и вообще, его сюда никто не звал.