Кошка сердито заурчала, тем самым подтвердив наличие у нее разума, после чего выбралась наружу, фыркнула мне в лицо, ловко спрыгнула на землю, а потом одним махом оказалась у хозяина на груди, откуда и уставилась на меня с таким выражением, что это я дурак, а у них с мроном все было продумано до мелочей.
Я только плечами пожал.
— Как хочешь. В следующий раз сами выбираться будете.
— Ш-ш!
— Пошипи мне еще. Вот брошу вас тут на съедение нежити, и будешь потом с пауками объясняться.
Кошка обнажила маленькие клычки, нахохлилась, но все-таки умолкла, окончательно убедив меня в том, что ума у нее побольше, чем у волочащегося по земле мужчины. Однако наверх я их тем не менее доставил. Слегка поцарапал мрона на лестнице, но все-таки вытащил, после чего бросил оборотня у ближайшего дерева и со смешком проследил за тем, как кошка принялась старательно намывать его лицо шершавым язычком.
— Вильгельм…
Я быстро обернулся и наткнулся на измученный взгляд сидящей под соседним деревом вампирши.
— Лу?
— Значит, мне не привиделось, — прошептала она, сглотнув комок в горле. — Это и правда ты…
— Лу! — позвал ее я, заметив, что она вот-вот потеряет сознание. — Лу, не спи! Как тебя угораздило попасться?
— Я уходила… — едва слышно отозвалась она, снова закрывая глаза. — Мы с Нардисом тогда поспорили… сильно… я думала, что на этот раз уже навсегда, но я не могу без него… упрямый… столько лет прошло, а все равно люблю… так что решила вернуться… расслабилась по дороге, почти ведь дома… а они у самой границы меня и поджидали…
Я подошел и потеребил ее за плечо.
— Сколько ты была в плену?
— Два с половиной года…
— Ты была там одна? Лу, ответь — сколько вас было?
— Много, — прошептала она. — Обычных людей ему почти каждую неделю притаскивали. Он их препарировал… живыми… ублюдок. Из наших только я, Адиан и Вардин. Парней он нашел первыми. Когда я сюда попала, Адиана уже не было в живых. Но меня он почти не трогал. Говорил, что женщины — бесполезные создания. А вот Вардина мучил долго… все хотел понять, что делает нас такими, какие мы есть… тварь…
Она уронила голову и все-таки потеряла сознание, а я тяжело вздохнул.
Вот, значит, какая судьба настигла пропавших птенцов Нардиса. По-видимому, Вардин жил без души уже давно, раз князь потерял с ним связь. Адиан, напротив, отмучился быстро. Ну а Лу, можно сказать, повезло — она выжила вопреки всему. Хотя последствия от двухлетнего плена наверняка будут ощущаться еще долго.
— Мне пора, — с сожалением сказал Мор, когда я поднялся на ноги. — Логово Гнора надо уничтожить. Мало ли какая еще мерзость может там поселиться? Но к душам без меня не подходи и мрона не расспрашивай. Мне тоже интересно послушать, что он скажет. До завтра, Вильгельм.
— До завтра, — рассеянно отозвался я, а когда призрак исчез, оценивающе посмотрел на выживших.
Лу, безусловно, нуждалась в помощи, причем немедленной и в той, которую я не мог ей обеспечить посреди леса. С душами вопрос откладывался до следующей ночи. Мрон, правда, тоже был мне интересен, однако в помощи почти не нуждался, и если способности оборотня вернулись к его расе хотя бы на треть от исходного, то вскоре с ним можно будет поговорить.
В итоге я все-таки поднял с земли девушку и, воспользовавшись маячком, открыл портал прямиком в дом Нардиса.
— Справишься тут одна? — спросил напоследок у замершей возле мрона кошки.
Та только оскалилась.
— Ш-ш!
— Тогда я пошел, — кивнул я, приняв это за согласие. — Но скоро вернусь, поэтому будь добра — проследи, чтобы твоего хозяина к этому времени не убили.
Спустя пару мгновений я уже стоял посреди переполненной вампирами комнаты и с рук на руки передавал Нардису истощенную девушку.
При виде нее у князя окаменело лицо, однако короткий рассказ он выслушал, не задав ни единого вопроса. Потом аккуратно отнес Лу в соседнюю комнату, отдав по пути несколько коротких распоряжений. Собственноручно напоил ее принесенной кровью. Не отстранился, когда с подругой случился еще один приступ буйства, и даже не поморщился, когда под конец она прокусила ему руку, а затем принялась жадно пить кровь прямо из вены.
Это было ненормально. Для вампиров употреблять кровь сородичей — табу. И не в последнюю очередь потому, что у всех у них она была в той или иной степени проклята. Однако Лу то ли забыла об этом, а то ли была слишком голодна, чтобы себя контролировать. И это заставляло меня еще сильнее желать поговорить с тем, кто с ней это сделал.