— Хераи-сан — местная точка мятежа, — сказал Кен. — Но если сильный баку улизнет, Тоджо-сама будет выглядеть слабо. Ей нужно, чтобы он пропал без шума, — Кен сел на пятки. — Вы отпустите нас, зная, что мы помогли Хераи-сану сбежать.
Тонкая и изящно выгнутая бровь медленно приподнялась на белом фарфоровом лице древней.
— Все не так просто, — сказала Томоэ-чан. — Что нам нужно пообещать, чтобы уйти из этого дома до того, как прибудет Тоджо-сама?
Юки-сама коснулась быстро закипающего чайника. На ручке появился белый иней, покрыл железную поверхность чайника твердеющим панцирем. Когда иней добрался до носика, пар застыл, извиваясь в подробном подобии змея-дракона, несущегося к небу. Спина без крыльев, большая пересекающаяся чешуя, нос с усами. Такие водились в Китае и на восточных замерзших долинах России, Монголии и Маньчжоу. Там Хераи-сан служил в имперской армии.
Такие драконы не обитали в Японии. Древние Иные на острове Японии были похожи на людей, как Снежная женщина или баку. Томоэ прищурилась, глядя на Кена, словно он мог объяснить, как этот дракон был связан с укрытием побега Хераи-сана от остального Совета.
— Не понимаю, — резко сказала Томоэ-чан.
Кен подвинулся вперед на коленях, опустил ладони на татами перед собой. Юки-сама давала им шанс — возможность побыть дерзкими, не рискуя вызвать гнев Тоджо-сама на него или его семью. Дракон не был существенным. Он рискнет бременем обещания помочь Юки-саме. Он не доверял ей, но ее действия сегодня показали путь из тьмы для Вестника Смерти. И зов света в конце темного туннеля был заманчивым. Он опустил лоб на ладони.
— Мне не нужно понимать. Ради жизни Хераи-сан. Ради своей жизни. Я буду в долгу.
— Мне нужно знать больше. Я не могу поклясться неизвестному…
Юки-сама поднялась быстрым и грациозным движением, встала над простертым телом Кена, оказалась спиной к Томоэ так, чтобы стало понятно, что тревоги Томоэ и она сама не были важными. Она постучала Кена по плечу, чтобы он встал. Алые ногти впились в его запястье так, что выступила кровь. Юки-сама потянула его руку к себе, прижала что-то твердое и ужасно холодное к его ладони.
Кен опустил взгляд. Это была ледяная фигурка дракона. Он сжал ее пальцами, улыбаясь от холода льда на его коже. Боль была слабой и острой, напоминала, что он был еще живым и чувствовал.
Шаги по чистому гравию у чайного домика донеслись до его ушей. Кен быстро поклонился Юки-саме и ткнул Томоэ-чан в плечо.
— Остальные из Совета уже близко. Нам пора исчезнуть.
Томоэ-чан сжала губы с испугом. Она поспешила впереди него, решив возглавить их побег — наверное, скрывала свое смятение. Кена устраивало следовать за ней, их общая иллюзия приглушала шаги и скрывала их тела среди ухоженных кустов. Юки-сама сдержит Тоджо-сама достаточно, чтобы Бен-чан помогла Хераи оторваться от преследования.
Теперь он шел по тропе, ведущей к Восьмерному зеркалу и тому, что затевали Бен-чан и отец против Совета. Это было как-то связано с тайной Хераи-сан под могилой с крестом и драконом Юки-самы. Он мог подождать, чтобы получить ответы. Впервые за десятки лет его сердце дико билось в груди, просыпаясь от долгого сна и пытаясь вернуть к жизни Вестника смерти.