— Продавать патроны самим всегда лучше, — Вадим обошел занятых мастеров и взял со стола деревянную лакированную упаковку с выжженным черным двуглавым орлом. Внутри лежал револьвер на мягкой фиолетовой подушке. В самой подушке хранились инструменты для чистки и ремонта. А на дне упаковки стояли уже снаряженные патроны в гнездах.
— Запасной барабан будем продавать отдельно, — Вадим взвесил в руке револьвер, — Тяжеловат.
В стволе мастера сделали семь левосторонних нарезов, для повышения точности стрельбы. Всего пистолет весил килограмм и двести грамм в варианте со скобой.
— Так нет хорошего металла. Вместе с рукоятью из ореха револьвер получается на вес золота в сто пятьдесят рублей за штуку. Каждые сто патронов по десять рублей, — Захарченко грустно почесал бритую щеку.
— Уже опробовал? — улыбнулся Вадим.
— Замечательная вещь, жаль что не по карману. Нужно осторожничать с пулями при зарядке, а так отлично, — Захарченко взял Вадима под локоть и отвел в угол мастерской, — Ты за сколько думаешь продавать?
— Рублей за двести.
— Говори триста, не прогадаешь. Я бы за такой на Кавказе, эх. А мы всего четыре сделали, — Захарченко замолчал, а Вадим не стал спрашивать.
— Ладно, парням раздай старые пистолеты, нам с тобой по револьверу.
***
Этого средней руки бандита в криминальном мире Петрограда называли Седым. Занимался Седой сбытом краденного, хранением и отмывом денег для некоторых уважаемых людей. Втайне от всех Седой вел тонкую игру, подделывая драгоценности с помощью ювелиров. Седой держал их семьи рядом со своим старым портовом складом.
Внутри деревянного помещения между бочек с алкоголем и опиумом, популярным в высоком обществе, громко спорили стриженный под котелок мужчина в перевязанном веревкой кафтаном и тонкий как кость франт.
— Ты, ты, ты знаешь что просишь? — задыхался от злобы Седой, нервно ущипнув каштановую бороду, — Я и так потерял девяносто тысяч! Девяносто! Но это только наличными, а еще же драгоценности. Мне недавно принесли зеркало в полный рост в серебряной, нет в золотой оправе. Ох, горемыка я, горемычная!
— Господин Седой, мой знакомый назвал точную сумму, от себя замечу, что он не собирался торговаться. То, что мы дадим вам людей, это и без того жест доброй воли, в честь былого сотрудничества, — франт скупо улыбнулся и шмыгнул раздраженным носом. Он говорил на ломаном русском с сильным ударением на "р".
В свете масляных ламп его тонкое лицо с торчащими носом и скулами напоминало рыбу-меч.
— Чертовски дорого! Вы пользуетесь тем, что человек в отчаянии, — Седой ударил ребром руки по открытой ладони, — Хорошо, будут вам деньги, сэр Жорж.
Когда британец ушел, Седой вышел из старенького склада на пристани и выругался:
— Черт не русский.
По Седому ударили сильно, но он выстоял. Его бойцы утром приезжали к фраеру, который занял контору старого Семен Семеныча, того еще жука, но уважаемого в их тесном сообществе. К новеньким везде относились осторожно, особенно к залетным. Седой и не послал бы своих людей, если бы не решение Старших. Они люди серьезные и дела вели серьезно: вот закрывали глаза на его махинации с подделками.
Навстречу Седому вышел рослый детина с торчащим из шинели пистолетом.
— Корабль готов к отплытию.
— Пойдем утром. Еще не все выгрузили, — Седой достал трубку и набил ее кисловатым турецким табаком.
— Мы это, семьи в трюм посадили.
— К китовому жиру? — замер Седой, высекая искру.
— Ну не подожгут же они его, — детина пожал плечами, — Может, их это, на дно.
— Но, но! Дам я тебе "на дно". Как мне потом жидов заставлять работать? Ничего, помогут англичане, отберем мастеров назад. Ты уверен, что они сидят за городом?
— Мертвяка и бывших дружков Семен Семеныча несколько раз видели на дороге к селам.
— Мда, — Седой поднялся на быстроходный трехмачтовый клипер, чтобы с палубы следить за погрузкой. Опиум и другие вещи он оставлял в столице, вывозя только то, что мог продать в британской метрополии.
Под нужды бандита отвели отдельную каюту, чуть меньше капитанской. Седой зажег свечу и сел у зеркала. Под глазами висели мешки, кожа шелушилась. Он устало похлопал себя щекам, снял парик и отклеил бороду. Весь образ русского мужика Седой разработал для знакомства с Новгородскими торговцами староверами. Собственно на их корабле он сейчас и находился.
***
На пыльном чердаке скрипнуло окно. Капитан Захарченко мучался с подзорной трубой, рассматривая в нее склад и пришвартованный корабль. Он смотрел то одним, то другим глазом через мутное стекло, считая людей.