Через ветер пробился звук выстрела и круглое ядро пробило борт выше ватерлинии. Корабль несло по бурному течению. Вадим только что и старался, вывести его из бури и из-под огня фрегата, борясь с тяжелым штурвалом.
— Мама! — от управления Вадима отвлек нервный крик Ромашки. Он указывал на огромную волну, тараном надвигающеюся на борт клиппера.
— Держись, — Вадим взял Захарченко и Ромашку за пояса, и обнял штурвал, прежде чем их накрыло.
***
По ночному Петрограду неслась двуколка. Лужи разлетались под коваными копытами, звук скрипящей оси разносился на кварталы вперед, опережая экипаж.
Они остановились в маленьком дворе, где стояло двухэтажное здание ресторана. В окнах на первом этаже горел огонь от настольной лампы.
— Там жто, свет, — кашлянул в кулак головорез с приплюснутым телом и растянутым вширь лицом, как если бы нормального человека прижали прессом.
— И че? Значит не спит, — заметил коллега в острой шляпе с колпаком. Его плащ порвался снизу и теперь волочился по земле.
— Да захлопнетесь, — перебил их возница и привязал двуколку к колышку. Из серой шинели он достал чугунный кастет. — Все пошли.
Головорезы обошли гостиницу, чтобы зайти с черного хода. На тяжелой дубовой двери весел не закрытый амбарный замок.
— О, фортит, — заметил широкий и толкнул дверь.
Из кухни запахло жаренным мясом, и повеяло теплом.
— Пошли, — толкнул широкого возница.
На печах кастрюли, на полках банки, самая обычная кухня. Они шли осторожно, ожидая засады, но внутри никого не оказалось. В огромном общем зале светила одинокая лампа, там же стояло несколько блюд с едой. Головорез снял шляпу и принюхался длинным и кривым носом. Со стола пахло запеченой ветчиной. Насыщенное темно-розовое мясо с хрустящей корочкой лежало нарезанным с дольками лимона. В глиняной глубокой тарелке дымился свежий отварной картофель, и специально для гурманов стояла чаша с гранатовым соусом.
— Ба, да чтоб так каждое дело проходило, — заявил облизываясь широкий.
— Варешку прикрой. Сначала работа. Я осмотрю зал, ты второй этаж, ты подвал, — возница раздавал приказы, угрожающе тряся кулаком с кастетом.
— Ладно, ладно.
Они встретились через пару минут в общем зале. Возница рукавом вытер с края рта гранатовый соус.
— Ничего.
— И у меня, что дальше? — широкий толкнул возницу.
— Будем ждать.
— Ждать на пустой желудок мало удовольствия, — пожал плечами головорез и положил промокшую шляпу на стол.
— Вы пока ходили, я вот что нашел, — возница наклонился и поставил на свет лампы пузатую бутылку самогона.
— Это засада, — широкий сел за стол с едой, — но такая хорошая.
— Так может отраву подсыпали? — задумался головорез со шляпой.
— Ну ты подумай, нам больше достанется, — широкий наколол вилкой картофелину, и уже с набитым ртом выговорил: — Наливай давай, чего ждать с пустым желудком?
Возница вытащил из бутылки пробку и пододвинул деревянную кружку.
Кондрат сидел у окна чердака с видом на дворик и пил горячий чай из фляги. Он качался на стуле, закутанный в шерстяной плед. Дождь мерно барабанил по черепице, пока незваные гости поздно ужинали или рано завтракали. Но важнее всего, что это была их последняя трапеза.
Через полчаса послышались первые крики, они слабо пробивались через стену дождя. Но даже так, крики боли никто не мог услышать, в квартале сейчас сидел один Кондрат. Дома выкупили и строители активно реставрировали комнаты в дневное время.
Еще через пять минут крики утихли достаточно, чтобы снаружи их уже никто не мог услышать. Кондрат посмотрел на карманные часы, допил чай и пощел в ресторан.
У входа нервно переступали лошади, которых привязали бандиты Седого.
— Ну-ну, тихо, — Кондрат погладил коня по носу и надел толстые кожаные перчатки.
Он медлил. После всех криков и той таинственности, которую на него нагнал Призрак, Кондрат откровенно боялся заходить. Но пересилив себя, он перешагнул порог, чтобы потом резко выбежать на улицу. Смрад, и то месиво, что осталось от головорезов.
— Кондрат, попробуй одно средство, там ничего такого, — Кондрат закрыл нос прищепкой и передразнивал гнусатым голосом Вадима, пока грузил мешки с телами в двуколку, — Ну может пованяет немного, потом отмоем. Ага, немного.
Он закрыл ресторан и повез останки на городскую свалку.
***
Утро началось с противного холодного грибного дождика. Росса облепила пол и перила клипера так, что стало опасно ходить.
— Больше я тебя за штурвал не пущу! — Захарченко наклонился к морю через перила с позеленевшим лицом.