— Понимаю ваше стремление, но не раньше чем я подам жалобу, — Вадим взял майора под руку, отчего тот болезненно скривился, но вырваться из стальной хватки не смог. Ноги Алексея Игнатьевича волочились по земле, пока они подошли к Кондрату, который руководил разбором обломков.
— Да что вы, делаете?! — майор дернулся, послышался хруст.
Алексей Игнатьевич прикусил язык, чтобы не завыть от боли.
— Жалоба! — Вадим остановился и развернул жандарма к себе лицом, — Ночью, какие-то хулиганы сожгли мой ресторан, устроили перестрелку со сторожем, а наших доблестных полицейских не было в радиусе версты. Я считаю, что это непорядок. Буду писать жалобу вашему начальству. А как жалобу примут, найдут виновных, накажут, так можете забирать моих людей для допроса и так далее.
— Вы ничего не докажете, — прошипел Алексей Игнатьевич.
Вадим не отвел, отступив на шаг, чтобы пропустить строителей, которые катили бочки.
— Уцелели при пожаре, — пояснил Кондрат.
И когда бочка перекатывалась рядом с майором, крышка упала. На Алексея Игнатьевича смотрел Музыкант с кляпом во рту и огромным синяком на месте лица.
— Ну что же вы так не аккуратно, — Вадим поднял крышку с земли и закрыл бочку.
— Это же… — майор ослабил воротник мундира под пальто.
— Это то немногое, что удалось спасти, — Вадим театрально вытер несуществующую слезу, — Так что, зарегистрируете жалобу?
— Не надо никаких жалоб. И следствия не нужно, — майор вопросительно посмотрел на Вадима, и тот кивнул в ответ, — Не буду я никого опрашивать, и так понятно, что случился обычный пожар.
— Все верно, при обычном же пожаре нам не нужны околоточники? — Вадим спросил у Кондрата.
— Нет, Вадим Борисович, не нужны. Мы своими силами с огнем справились.
— Видите, Алексей Игнатьевич, зря вас побеспокоили люди добрые и не очень. Отправляйтесь к себе в теплый кабинет, приложите что-нибудь холодное к ушибленной руке и больше не спотыкайтесь.
— Спасибо, — майор болезненно погладил руку, за которую его довел Вадим, — Ух, у вас здесь так мясом жаренным пахнет.
Алексей Игнатьевич фыркнул от попавшей в нос золы.
— Да, столько хорошего мяса сгорело, — расстроенно протянул Вадим.
Майор повернулся в ту сторону, где строители с завязанным лицами разбирали завал, мимо побледневшего Кондрата. Глаза Алексея Игнатьевича расширились и поползли на лоб, прямо при нем из-под сгоревшего стола достали и отбросили в кучу сгоревшую руку. Майор с открытым ртом повернулся к Вадиму, пытаясь хоть что-то сказать, но не смог. Все слова потерялись, когда он увидел, как Вадим с приподнятой верхней губой улыбается, смотря на судьбу своих врагов.
***
Дела в городе закончились, поэтому Вадим отпустил майора и поехал в Заводское. По пути он заглянул за Анной, которая уже проснулась и готовилась к празднествам.
В поселок стекались люди с ближайших деревень и соседних городов, завлеченные слухом, слухом о наборе новых мастеров. Каждому, кто готов был показать свои умения кузнеца -- гарантировали приз, победителю же обещали премию в размере ста рублей! Вот и ехали все желающие показать свое мастерство на первую для Заводского новогоднюю ярмарку.
На главной площади, вокруг елки и ледяных скульптур для детей, выстроили лавки для приезжих торговцев и продавцов, которых нанял Вадим продавать товар с его заводов. Люди приходили, чтобы купить чугунные сковородки, котелки, печи, утюги и другую утварь, выпускаемую сталелитейным цехом. Девицы бегали смотреть хлопковые платья, льняные простыни и полотенца из швейной фабрики. Среди портных проходило отдельное соревнование по шитью.
Карета остановилась, Вадим вышел первым и помог спуститься Анне, подав руку. На улице играла веселая музыка, нанятого оркестра.
— А здесь весело, — Анна в такт мелодии постучала каблучками.
— А что еще будет! — Вадим погрозил пальцем небу и повел Анну в теплое поместье.
Сегодня он собирал гостей, чтобы показать, чего добился за время пребывания в Петербурге. В кабинете освободили место под большой обеденный стол. Слуги бегали, накрывая на десяток гостей. Первыми приехали Максим и Василий. Они шумно ввалились во двор на санях. Их сопровождала труппа актеров с ручным медведем, которого вел на поводке строгий дрессировщик.
— Чтобы веселее было, — объяснил Максим Вадиму, расплываясь в улыбке.
— Главное, чтоб он мне детей не напугал, — Вадим протянул друзьям наполненные вином кубки.
— Строгий ты! — заявил Василий, обнимая какую-то смеющуюся девушку из актерской труппы за талию, — праздник на носу!