— Стоп, — Алексей потянул за вожжи. — Вон, смотри!
Алексей показал на тело человека, которого присыпало снегом у двери склада. Они остановились. Мужчина лежал на земле и обнимал металлическую трубу.
— Я пойду посмотреть, — Микола слез с повозки и достал револьвер. Он осторожно пошел по кругу, осматривая склад с разных сторон, — Чисто, идемте.
На земле все старые следы занесло снегом. Никто не навещал склад за последние пять дней.
— Хех, вол кора. — Алексей показал Миколе на труп. Пожилой мужчина с растрепанной бородой торчал на половину тела из-за тяжелой двери. Повеселил же Алексея тот факт, что мужчина лежал в обнимку с толстой металлической трубой, которая уходила за стенку, и примерз к ней языком.
— Ты представляешь? Окочуриться на холоде, потому что прилип языком? — Алексей присел, чтобы поближе рассмотреть лицо умершего.
Микола тяжело вздохнул и хотел помассировать глаза, но ему пришла отличная идея. От неожиданного пинка Алексей ударился головой о трубу. В ушах загудело, а внутри склада пошел звон. Микола и бойцы заржали. Алексей попытался встать, но рот обожгла волна боли. Он примерз языком к трубе прямо лицом к мертвецу.
— Уууу, фука! — Алексей дернулся, чтобы силой оторвать язык, но только сильнее ударился о трубу. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего друга-злопыхателя, но Микола и бойцы больше не смеялись. Они наставили оружие на приоткрывшуюся дверь склада. Мертвец, который обнимал трубу, торчал наполовину потому, что у него не осталось ног. Его, как перерубило ниже груди, оставив только лоскуты одежды. Микола осторожно подошел, направляя револьвер в глубину склада, и дернул Алексея.
— Ах, — Алексей попятился от двери ползком, пока не встал за бойцами. На трубе осталась кожа с языка.
— Если там кто есть, то лучше выходи! — прикрикнул Микола и жестом приказал бойцам зажечь лампу.
Тонкий луч масляной лампы слабо разрезал темноту склада. Среди сломанных стеллажей и ящиков лежали тела.
Алексей прикрыл рукавом нос. Даже замороженная мертвечина пропитала собой все.
— Микол, смотри, у него мозги застыли как холодец твоей мамы, — у Алексея болел язык, но комментарий он сдержать не смог, — я больше не смогу есть холодец твоей мамы.
— Ага, я тоже, — Микола повел лампой по складу, пока не нашел труп без головы.
Судя по комплекции — мужчина, в фраке держал стопку черных карточек. Останки головы в виде крошки от черепа лежали на деревянном полу.
— Это слишком. — Алексей попятился к выходу, когда Микола протянул руку, чтобы взять одну из карточек.
Между стеллажей к трупу проскользнула тень. Алексей нахмурился и взвел револьвер. С улицы подул холодный ветер, который уронил стеклянную банку. Стекло лопнуло, расплескав испорченную жижу. На руку Миколы с трупа прыгнула жирная крыса.
— Ух! — щелкнул ударник револьвера в руках у Алексея. Крысу развернуло в полете. Она дырявой мишенью упала в открытую ладонь Миколы.
— Да мать твою! — Микола сбросил на пол простреленную крысу и пинком отправил ее изучать дальние края склада.
— А хорошо полетела, — присвистнул Алексей.
— Ты мог меня пристрелить! — Микола с кулаками пошел на друга.
— Ладно, ладно, давай здесь все сожжем? — Алексей пошел к выходу, выталкивая бойцов.
— Нет, сжигать не будем.
Они ушли и закрыли дверь, затолкав тело внутрь. Ехали молча. Без ресторана в центре города всем приходилось ютиться напротив Вадима в снятой квартире. Собственно к Вадиму с докладом они и пошли.
— Ну и тут на него, как прыгнет крыса, я в нее бах! — Алексей прикладывал к языку кусочек вымазанной в зеленке салфетки и рассказывал о походе.
— Ясно, карточки вы взять не догадались? — Вадим стоял перед зеркалом и завязывал галстук.
— Стрёмно, — Микола отхлебнул чаю.
— Разберемся. Идите, отдыхайте.
Микола и Алексей пошли к себе, а Вадим заехал за Анной и направился в гости к Пьеру. Анна нарядилась в новое вечернее платье от Гертруды с разрезом посередине цвета изумрудной зелени, французский бельевой корсет и чулочки на подвязках.
— Раньше в Питере был человек в фиолетовом, а теперь дама в зеленом? — посмеялась Анна, когда примеряла изумрудное ожерелье.
— Оно подходит к твоим глазам, — Вадим поцеловал Анну и взял со стола заготовленный подарок, над которым сидел в мастерской.
Пьер Морель переехал в новое поместье. Рядом с кованым забором дежурили вооруженные охранники, а соседние улицы патрулировали жандармы. Хозяин вместе с дочкой встречал гостей у входа. Милая Мари с шрамом в виде звезды на лбу жалась к Пьеру при виде каждого гостя, и когда подошли Вадим с Анной, девочка спряталась.