— Я принёс грузинское, полусладкое. Подарил один князь. Открывали на Новый год, очень хорошее, — рекламировал Вадим вино, — Мне доктор Гааза рекомендовал, сказал очень полезное.
— Давайте, — генерал поставил на стол два бокала.
Виноградное вышло суше, чем гранатовое, но аромат, аромат не уступал, насыщенный, четкий.
Щедрин дождался, когда за Вадимом закрылась дверь кабинета. Он убрал письмо от государя в папку с делом Беркутова и закрыл сейф.
— Крысеныш. Думаешь, что самый умный? — генерал достал бумагу и чернила.
"Дорогой Генерал…"
— Нет, невысокого полета птица, — Щедрин скомкал лист и начал писать заново.
"Дорогой майор… прошу позаботиться со всей возможной лаской…"
Генерал закашлялся и запечатал письмо. В горле першило, и Щедрин налил себе еще вина. Влажный воздух Петербурга всегда его беспокоил.
Вадим спустился на этаж и завернул к кабинету Местечкина.
— Полковник просил меня зайти, — Вадим указал на дверь секретарю.
— Сейчас спрошу, — секретарь проверил и пропустил Вадима.
Местечкин сидел за столом и пытался прочистить першащее горло.
— Алексей Игнатьевич, вы как? Все хорошо? — услужливо спросил Вадим и подошел, — Такое чувство, будто в горле кость застряла? А ещё сердце ломит, да?
Местечкин с широко раскрытыми глазами посмотрел на Вадима, потом на бутылку вина.
— Что? Вино отличное, зря вы его вините, — Вадим взял бутылку со стола. Там еще осталась половина.
— Помо… — голос у полковника пропал.
— Не, зря стараетесь. Они вам не помогут, — Вадим посмотрел на закрытую дверь кабинета. — В общем, я не договорился с генералом. Ему кто-то хорошо заплатил за мою голову, но кто же это мог быть?
Вадим вопросительно поднял бровь.
— Британцы… — прохрипел Алексей Игнатьевич и схватился за горло.
— Какие уроды. Но вы, вы порядочный человек, — Вадим поставил перед полковником белую капсулу, — лекарство. Пейте, быстрее.
Местечкин недоверчиво покосился на Вадима, но новый приступ кашля сподвигнул к действиям. Полковник открыл ящик стола и налил себе водки, которой и запил лекарство. Через минуту кашель и раздражение в горле пропали.
— Легче? — спросил Вадим.
Местечкин кивнул.
— Ну и отлично. Средство надежное, без вкуса, запаха и цвета. А самое приятное его нельзя обнаружить. Действует не сразу и полностью неизлечимо.
Последнее Вадим говорил с кровожадной улыбкой. Он достал маленький пузырек с такими же таблетками и поставил его на стол.
— Хорошо, что вы не выпили все вино. Сможете угостить кого-то и посмотрите, что будет. Одной таблетки хватает на месяц. Здесь, — Вадим постучал по пузырьку, — на девять месяцев. Одну таблетку нужно давать сразу, так что у вас на восемь месяцев.
— Убийца.
— Но, но, — Вадим поднял палец, — добродетель! Ведь скоро, вы займете новое кресло. К сожалению, вы ошиблись и у генерала не так хорошо со здоровьем, как нам бы хотелось, это понятно?
Местечкин снова посмотрел на бутылку вина.
— Но если он сейчас…
— Не сейчас, через неделю, две.
— И не обнаружат?
— Нет. Еще лет пятьсот не смогут, — улыбнулся Вадим и пошел к двери, — у нас с вами впереди светлое будущее. Увидимся.
Он ушел, а Местечкин остался один в кабинете. В груди больше не давило и он смог полностью вдохнуть.
— Саша, зайди ко мне, — позвал Алексей Игнатьевич секретаря, — мне здесь вино принесли вкусное, а компании выпить нет…
На выходе из третьего отделения Вадима ждала карета. Захарченко сидел внутри мрачнее тучи.
— Как прошло?
— Хорошо, — Вадим достал карманные часы, — Миша, запомни одну вещь — если ты захочешь выиграть, то ты должен обладать двумя факторами — холодным умом и покровителем. И через две недели у нас будет самый крутой покровитель в Петербурге.
Эпилог
Дома Вадима ждало пустое поместье. Анна убежала, оставив прощальную записку. Отец отправил ее на учебу в Пруссию, на четыре года. Вадим провел пальцем по бумаге, смятой от высохших слез.
— Ефим, собирайся, мы уезжаем, — Вадим проверил подвал и пошел собирать вещи в дорогу.
Ему сказали прибыть на Кавказ, но он не хотел ехать в одиночку.
— Здравствуй, дорогой друг, — Вадим пожал руку Захарию Давидовичу.
Они встретились в ресторане Естислава, где грузинский князь особенно любил проводить время.
— Мы уже слышали о твоем наказании, это не справедливо. Анатолий обещал поговорить с императором.
— Это воля государя, я подчиняюсь, — Вадим склонил голову.