Змеей пробравшись между ищущими деньги, Вестник и Нинель наконец выбрались из толчеи.
— Мне надо встретиться с другом, — произнес Вестник, когда они шли по главной улице. — Можешь пока погулять по городу, или найди себе занятие по душе. Только держись подальше от толпы.
— Может, я найду эльфов и вернусь в Одрелоун, — пробормотала Нинель.
— Как пожелаешь, — пожал плечами Вестник Зла. — Если что, когда зайдет солнце, я буду в таверне «Камень жизни». Там встретимся, если ты этого захочешь. Эта таверна находится в двух кварталах восточнее фонтана на главной площади. Пока, — и, развернувшись, зашагал в ближайший переулок.
Нинель проводила его хмурым взглядом и побрела гулять по городу. Вестник не проявлял к ней враждебности, не заставлял ее следовать за собой, дал свободу в действиях и решениях. Но зачем она ему нужна? Нинель не знала и, возможно, уже и не хотела знать. К чему это? Он вытащил ее из Сахана, забрал от работорговцев, и она ему обязана жизнью. Нинель сама приняла свой долг перед ним, после того как он ее спас из плена. Возможно, она ему отплатит тем, что позволит ему использовать себя в его планах. Нинель отгоняла мысль о том, что Вестник может ей навредить, ведь тогда не было смысла ее спасать.
Нинель блуждала по улицам, разглядывая постройки. В этом городе жили не только гномы, но и люди. Это отразилось и на архитектуре города. Люди любили более вычурные формы с украшениями, а гномы придерживались простых и практичных сооружений. Девушка с удовольствием постояла возле кузни, глядя, как работает мускулистый гном. Глотая слюни, прошла мимо булочной — у нее совсем не было денег. И в этот момент она поняла, что ей надо как-то заработать себе на жизнь и что она совсем не представляет, как искать работу. Уйдя из Одрелоуна, она отправилась с торговым караваном в качестве стража, и там ее кормили и одевали, давали все необходимое для жизни. Когда она попала к Денарису, каким бы он ни был гадом, он дал ей приют, кормил (ужасно!), и она всегда могла добыть пропитание. В Сахане были другие законы выживания. Здесь же, в городе, она могла либо красть, либо зарабатывать каким-то другим способом. Петь песни и собирать подачки. Или попроситься в таверну официанткой или уборщицей — убирать она умела! Последние девять лет она только то и делала, что убирала дворец демонов. Нинель содрогнулась, вспомнив все, что она вытерпела в том проклятом месте.
Закат застал эльфийку в парке возле пруда. Она сидела, поглаживая траву и любуясь отражением темных облаков на глади озера. Настал назначенный час. Она нисколько не сомневалась, стоит ли идти на встречу с Вестником Зла. Пока он единственный, кому она доверяла. Днем Нинель уже видела таверну «Камень жизни». Это красивое каменное здание, с одной стороны обросшее диким виноградом. Название было вырезано прямо в стене здания на гномьем языке. Нинель с трудом вытащила из памяти этот язык, поскольку пользовалась им давным-давно, при прочтении гномьих книг на занятиях в Одрелоуне.
Нинель зашла в заведение и оглядела посетителей. Вестника среди них не было. Девушка тихонько прошла к стойке, пытаясь быть менее заметной, словно тень. Хозяин-гном разговаривал с каким-то человеком, и Нинель пришлось подождать, пока гном обратит на нее внимание.
— Привет, — обратилась Нинель к улыбнувшемуся ей хозяину, — не приходил ли сюда Вестник Зла?
Гном вопросительно смотрел на нее. Нинель ждала ответа. Шли секунды, но гном продолжал молча смотреть на нее.
— Вестник Зла здесь был? — переспросила Нинель.
— Прости, но я не понимаю тебя, — хмуро ответил гном. — Я даже не понимаю, на каком ты языке со мной говоришь.
Нинель опешила, а потом с досады стукнула кулаком по стойке. Она опять говорит на саханском!
— Извините меня, — произнесла она на всеобщем языке Хаула. Гном не обратил внимания на ее вспышку гнева, видимо, ему не привыкать к странным выходкам посетителей. — Я спрашивала, не приходил ли сюда Вестник Зла?
— Вестник? Нет, не приходил, — ответил гном, оглядывая посетительницу, прячущую лицо и говорящую на непонятном языке. Гном не любил, когда интересовались Вестником Зла, особенно такие странные личности. Хотя, судя по голосу, это была женщина, а женщины еще ни разу не искали Вестника. Гном ухмыльнулся — неужели этот засранец завел себе подружку?
Нинель отошла от стойки и села за свободный стол в углу. Она с любопытством осматривала посетителей. Но вид веселящихся шумных людей пугал ее. Она словно потерянная оглядывалась, привыкая к окружающим.