Постепенно праздник заканчивался, и толпа стала убывать. Нинель пыталась разыскать Ханока, но его нигде не было видно. Она пошла к тому шатру, где мужчина дал ей маскировку. Но никого в нем не обнаружила. Тогда Нинель положила плащ и шлем на видное место на землю, надеясь, что Ханок их найдет. Она приподняла полог шатра и глянула на затихающее веселье. Главный костер уже почти не горел, а возле него сидели несколько особо пьяных мужчин и нескладно горланили песни. Нинель улыбнулась — люди умели быть беззаботнее эльфов. Сегодня была невероятная, волшебная ночь. Она ближе познакомилась с людьми, и они ей понравились. Девушка с грустью подумала о том, что завтра она опять пойдет в школу и будет записывать лекции о великих событиях прошлого. И мечтать о приключениях, никогда не испытав момента приоткрытия неизведанного. Нинель опустила полог, оставшись в шатре.
Возможно, она сделала опрометчивый шаг, но этой ночью в лес она не вернулась.
Наутро торговый караван собрался и уехал от Одрелоуна.
Глава 2
Торговый караван
Когда повозки выехали на главный Джеоранский тракт, караван разделился на две части. Одна направилась в столицу, а вторая — в сторону Воющего перевала. Люди попрощались друг с другом, пожелав хорошей дороги, и разъехались в разные стороны.
Ханок окинул взглядом свой караван, в котором он был командиром охраны. Его наемник — толстый купец — обещал неплохо заплатить ему, как только они приедут к наземному городу гномов. А пока Ханок получал жалование в виде еды и ночлега. Его подчиненные были такими же наемниками, как он. Некоторых он знал давно, с другими познакомился уже в пути.
— Что за…?! — послышалась брань одного из воинов.
Ханок обернулся в хвост каравана, состоящего из пяти повозок, и увидел, как его подчиненный, изрыгая проклятия, достал меч из ножен и направил острие в сторону открытого фургона.
— Какого рожна ты здесь делаешь? — кричал воин, размахивая мечом больше от негодования, чем для устрашения. Остальные охранники с любопытством смотрели на товарища, но оставались на своих местах.
Ханок направил свою лошадь туда, чтобы понять, что происходит. Он подъехал как раз в тот момент, когда из фургона выпрыгнул эльф.
— Эльф? Это эльф? — послышался гул воинов. Купец высунул нос из своей личной повозки и уставился на непрошеного гостя.
— Эльф, что ты здесь делаешь? — удивился Ханок. Этот эльф показался ему знакомым.
— Ну… я… — начал невнятно пищать эльф тонким голосом.
— Нарэл?! Твою мать! — выругался Ханок и спрыгнул с лошади. — Зачем ты здесь?
— Я просто хотел поехать с вами, — продолжал пищать эльф. — Мне стало так любопытно, что я забрался в повозку и уснул.
Ханок выругался.
— Ты понимаешь, что на нас могут повесить кражу эльфийского ребенка?! — заорал он. Среди воинов пошел ропот.
— Меня никто не потеряет ближайшие пару дней, — лепетал Нарэл, так и не снявший капюшона своего плаща. — А там никто и не поймет, какой именно караван украл меня, — переходя на неуверенный шепот, мямлил он.
Ханок опять выругался.
— Уходи! — рявкнул он. — Ты будешь только мешать!
— Но… я… хотел посмотреть мир, — молящим голосом начал Нарэл. Ханок схватил его за плечи и толчком отправил в сторону Одрелоуна.
— Проваливай!!!
Нинель осталась одна на дороге, а караван тронулся в путь. Смешки и разговоры воинов заставили девушку покраснеть. А она мечтала сбежать из леса, дура.
Ханок ехал и сердито ругался, периодически оборачиваясь. Эльф не шевелясь стоял на дороге. Мужчину интересовал вопрос: что же заставило парня уйти из леса? Человек не знал эльфийских законов, и ему было в общем-то плевать. Но за всю жизнь он ни разу не слышал, чтобы эльфийские дети по своей прихоти сбегали из леса. Ханок оглянулся — эльф стоял на месте и не двигался в сторону Одрелоуна. Глубоко вздохнув, он глянул на купца.
— Любезнейший господин, — подъехал он к нему. — Могу я у вас просить разрешения взять этого эльфийского ребенка с собой? Возможно, он нам пригодится как отличный лучник.
Купец фыркнул.
— Если он будет охотиться на живность и снизит мои расходы по вашей кормежке — конечно бери, — ответил он. В его жадненьких глазах блеснул хитрый огонек. Ханок прокашлялся, заподозрив, что, возможно, у купца были другие мысли по использованию этого юноши. Но это не точно.