Валентин Семенович вздохнул, почесал седую бородку.
- Эх, батенька, да не давал я никакой клятвы… - пробормотал он себе под нос. – Я гомеопат, врач-травник, если на то пошло, а то, что я могу при этом дополнительно чувствовать болезнь… Да ведь не всегда с того радость, родимый. Ладно, вижу, не успокоитесь вы. Хорошо, я скажу вам, - уже громко сказал он, - если вы так настаиваете.
- Да, я настаиваю! – воскликнул донельзя взбудораженный Виктор, его аж трясло, словно от предчувствия того, что он может услышать. – Что со мной, доктор?! Это… рак?.. – тихо выговорил он.
- Нет, это не рак, батенька. С чего вы взяли? – медленно ответил доктор.
Виктор почувствовал, как у него внутри, в животе, будто что-то расслабилось, точно отпустила невидимая пружина, сковывающее напряжение.
- Не рак?.. – переспросил он. – А я думал… Спасибо, доктор… Но… что тогда?.. – с недоумением спросил он.
- Что?.. – доктор переспросил, прошелся по комнате, потом сел в кресло. – Да, как я и говорил, ничего особенного, батенька, – он снова посмотрел ему прямо в глаза, хмыкнул, потер щеку, серые глаза под стеклами были печальны и серьезны. И, после паузы, произнес:
– Это просто смерть.
- СМЕРТЬ?.. – ошарашенно выдавил из себя Виктор, падая на диван.
- Да, так она приходит. Ее первые признаки. Вы чувствуете ее, а она вас. – Валентин Семенович вздохнул. – От этого и этот дискомфорт. К сожалению, медицина здесь бессильна. Просто примите… примите это, как есть.
- Но чем я болен?.. чем я болен, доктор?.. – медленно выдавил из себя Виктор. Комната кружилась у него перед глазами, он точно не чувствовал своего тела, все вокруг у него ушло в эти слова, что гулко звучали в его ушах, отзываясь в каждой клеточке: СМЕРТЬ.
- Да особо ничем, в том-то и дело. – доктор устало протер очки. – Де юре, вы ничем не больны, более того, вы абсолютно здоровы. Де факто заключается в том, что, тем не менее, вопреки этому вы, увы, подвержены главной болезни: болезни смерти. Она уже поселилась в вас. Неизвестно, как скоро она себя проявит, при каких обстоятельствах, как это будет… я немного больше, чем просто врач, но здесь я, как говорится, пас. – и, помедлив, он добавил. – Мне правда очень жаль. Но я не могу вам помочь. Как бы того не хотел. Мне не хотелось вам это говорить. Вы вправе не поверить моим словам, более того, для вас это будет наилучшим выходом. Просто живите, как есть. – Доктор поднялся, словно извиняясь, развел в стороны руками. – Возможно, я ошибаюсь.
- Но ведь вы… вы уверены, что не ошибаетесь?.. – глухо спросил Виктор. Комната еще плясала у него перед глазами, но, потихоньку, он приходил в себя, правда, совершенно разбитый, уничтоженный, раздавленный услышанным.
- Да. К сожалению, я уверен, - твердо ответил Валентин Семенович. – Вы хотели знать, и я сказал вам. Я слышу ЕЕ. Мои способности позволяют, а они у меня, голубчик, с рождения. Как я вам уже говорил, я не просто доктор, медицина тела, физической составляющей, является лишь одной из составляющей лечения болезней, увы, не самой важной. А есть еще душа, энергетика, когда она заболевает, батенька, это намного хуже, сложнее. Практически не поддается лечению. Есть разные случаи, но ваш… Впрочем, все это чрезвычайно сложно, мне не хотелось бы объяснять все это. Я и так принес вам в дом плохие новости, за что лишний раз должен извиниться, – доктор склонил голову. – А теперь я и вправду вынужден откланяться. Забудьте о том, что я вам сказал… и живите счастливо, сколько бы вам не оставалось.
- Но почему я… доктор, ради бога, почему я?! – с отчаянием выдохнул Виктор, чувствуя, как его щеки начинают гореть и пульсировать, словно кто-то массировал их изнутри.
- Ради бога, прошу вас, - доктор окинул его пронзительным взором, точно обжег, прижал руки к груди. - на самом деле, мы все умрем. И вы, и я умру, и все наши знакомые и близкие люди – все мы СМЕРТНЫ. Это неизбежно. Так есть ли, на самом деле, большая разница в том, когда именно это произойдет?! Разве вы пророк или мессия, святой или носитель высшего знания?.. Разве ваша смерть отразится на жизни человечества, обратит вспять какие-то естественные процессы или разрушит какие-то связи между вещами и явлениями? Нет, ни мне, не вам, ни другим людям этого не дано – мы тихо уйдем, и только близкие нам люди будут помнить нас… какое-то время. Такова жизнь, такова судьба. Так будьте мужчиной! Соберитесь, вспомните о том хорошем, что вы сделали… и что вы еще можете сделать. Ведь это не приговор, нет, еще не приговор. Как говорил кто-то из великих, «только смерть превращает жизнь человека в судьбу». – Валентин Семенович важно поднял указательный палец. – Крепитесь, батенька.