А потом издалека, будто за тысячу миль, послышался грубый мужской голос:
– Вот как они сбежали! Пойдём за ними или просто заберём рычаг?
Финн завопил от ужаса. Если повернуть рычаг – туннель закроется! А если люди из другого мира его унесут, то… то… Да и находиться в туннеле в момент закрытия, скорее всего, небезопасно. А без рычага они застрянут в чужом мире!
Не переставая вопить, Финн достиг конца спуска, и все они повалились друг на друга. Он старался не думать о том, как смог пройти сквозь пол в одном мире и приземлиться на тот же самый пол в другом – когда Финн принимался гадать, каким образом соединены два мира, у него начинала болеть голова.
Эмма, лежащая рядом с ним, застонала, Чез тоже. Видимо, у обоих болела голова. Рокки, Кона и Кафи лежали чуть дальше – и первой села Кафи. Она была ещё маленькая. Рокки и Кона знали о рычагах меньше, чем Грейстоуны. А Эмма и Чез всегда оправлялись после путешествия между мирами медленнее, чем Финн.
Может быть, всё зависело от Финна?
Он ощупал пол вокруг – и… да! Он нашёл рычаг! Или, по крайней мере, его здешнюю версию, точную копию того рычага, который они оставили на полу в доме Натали. Финн схватил железный штырь обеими руками, как маленькие дети хватаются за любимую игрушку. Он вспомнил, как рычаг растаял в руках Чеза, когда кто-то в противоположном мире оторвал его от стены.
Финн не мог этого допустить. Он не мог лишить своих близких пути к спасению! Напрягшись изо всех сил, Финн оторвал рычаг от пола и прижал его к груди.
И туннель сразу же исчез.
– Мама? Чез? Финн? Натали? – простонала Эмма.
И только тут до Финна дошло: мама и Натали остались в том мире. И госпожа Моралес, и Джо, и все Густано, кроме Рокки. Когда в полу открылась дыра, они находились в прихожей, а не в гостиной, и теперь оказались в ловушке, рядом с опасными людьми, которые ломились в дом и бросали бомбы-вонючки.
И Финн только что своими руками оторвал рычаг, который позволил бы маме и остальным спастись!
Глава 23
Эмма
У Эммы страшно кружилась голова. Она никак не могла вспомнить, зачем ей надо поскорее прийти в себя, но это явно было очень важно. Возможно, потому, что кто-то тряс её за плечи и звал:
– Эмма, Эмма, ЭММА!
Она открыла глаза и моргнула. На неё, сидя рядом с ней практически нос к носу, смотрел Финн.
– На сколько нужно отойти от закрытого туннеля, чтобы открыть новый? – спросил он. – И куда лучше воткнуть рычаг – в пол или в стену?
– Финн… помедленней, – простонала Эмма: казалось, брат говорит вдвое быстрее обычного.
Или это у неё мозги работают вдвое медленнее обычного?
– Думай скорее! – потребовал Финн со слезами на глазах. – Нужно вернуться за мамой!
«Вернуться?» До Эммы никак не мог дойти смысл этого слова.
А потом она вспомнила. Пончики и рогалики. Мэр Мэйхью в противогазе. Взрослые и Натали, распростёртые на полу. Открывшийся туннель… Значит, они с Чезом и Финном оказались в другом мире?!
«Да, – подумала Эмма. – Если рычаг воткнуть в стену – он откроет вращающуюся комнату, а значит, если ткнуть им в пол – он откроет вращающуюся горку. Вращение плюс гравитация…» Она зажала Финну рот и прошептала:
– Не надо так шуметь, это опасно.
– Но мы же в доме госпожи Моралес, – сдавленно произнёс Финн. – Она на нашей стороне!
– Всё равно! Вдруг кто-нибудь услышит! Не забывай: это секрет! Даже в её собственном доме есть враги… Нужно убедиться, что здесь безопасно, прежде чем возвращаться за остальными. – Она с трудом села.
Чез, ухватившись за кушетку, тоже пытался сесть.
– Надо… спрятаться… – простонал он. – Как только… сможем…
– Где мы? – с трудом выговорила Кона.
Она по-прежнему лежала на полу, а Кафи сидела рядом и хлопала сестру по щеке.
– В том же доме, но в другом мире, – ответила Эмма.
Рокки неуверенно сел и начал осматриваться.
– Такая же кушетка, такая же лестница, а окна другие. И никаких взрывающихся коробок и бомбочек-вонючек… – пробормотал он, сделал глубокий вдох – и закашлялся, стараясь делать это как можно тише. Он скривился, словно его тошнило. – Фу. Беру свои слова назад. Бомбы-вонючки здесь были.
Он нагнулся и заглянул под кушетку, словно ожидал увидеть маленькие резиновые шарики, источающие ядовитый запах, вроде тех, что влетели в окна госпожи Моралес в другом, лучшем, мире.
«Бомбочки-вонючки» – это название им очень подходило.
– Не беспокойся, – сказала Эмма. – В этом доме нет ядовитых запахов. Судья и мэр здесь важные шишки. При помощи дурных запахов лидеры другого мира внушают обычным людям чувство безнадежности. Во всяком случае, это делает мэр. А сами правители и их семьи ни с чем таким не соприкасаются.