Лараззар широко развела руки. На пороге могущества она не почувствовала, что позади навис Кор Фаэрон, сжимая в руках священный кинжал Лоргара Аврелиана.
А затем Чёрный Кардинал вскрыл ей глотку одним жестоким ударом.
- Что, ведьма, такое будущее тебе боги не показали, а? - процедил он, вздёргивая Лараззар в воздух. - Видимо ты не так искусна, как думала...
Кор Фаэрон держал задыхающуюся колдунью в руках, кровь хлестала из перерезанных артерий. Магистр веры содрогнулся, чувствуя, что вырывающаяся эфирная энергия теперь течёт в его руки. И смертные слуги Лараззар, и демоны завопили, кто-то даже бросился на чёрного кардинала, протягивая к нему когти к клинки. Но он лишь отшвырнул их искрящимися чёрными молниями. Внутри Кор Фаэрона вспыхнул тёмный свет, из плоти его потёк пар, в глазах сверкнуло ведьмовское пламя.
Наконец, он бросил иссушённое тело Лараззар на землю. Ликование сменилось горечью. Едва последние капли её силы утекли, как Кор Фаэрон снова стал тем же полным злобы искалеченным созданием, которым был всегда.
- Боги испытывают меня, - процедил Магистр Веры, - но я не сломаюсь. Этот мир - мой!
Кор Фаэрон стоял на скалистом обрыве, взирая на раскинувшееся внизу безграничное море строящихся зданий.
К пылающим небесам уже тянулись великие соборы и храмовые шпили. Ввысь вздымались подмостки и леса, вглубь погружались опоры. В недрах трудились бесчисленные колонны рабов, скованных цепями и подгоняемых плетями облачённых в чёрное надзирателей. Чудовищные звери тащили огромные глыбы из камня и железа, а связанные вместилища демонов поднимали грозным колдовством арки и краеугольные камни.
- Ваш замысел велик, мой господин, - сказал ему подошедший Мардук.
Чёрный кардинал настороженно посмотрел на послушника, пусть и зная, что пророчества Йефета оказались ложью.
- Воистину. Наш владыка Лоргар будет доволен... когда мы вновь свяжемся с легионом.
- Но если магистр войны победит, если он уже победил, то к чему всё это? Война закончится, если он преуспеет и свергнет власть Ложного Императора.
- Мы исполнили свою роль в замысле Гора, во всяком случае, пока, но война никогда не заканчивается, - Кор Фаэрон снова посмотрел на раскинувшийся перед ними демонический мир. - Таков путь вещей. Этот мир станет нашим прибежищем, нашим святилищем. В грядущие десятилетия, века и тысячелетия Несущие Слово будут вновь и вновь возвращаться на Сикариус, чтобы собираться с силами и зализывать раны, если придётся. Этот мир станет средоточием всей нашей силы и веры... - мысленно магистр смеялся над Мардуком, видя, что послушник внимает каждому его слову. - Отсюда мы будем вести войну против вселенной, - продолжил он, впервые за всю свою жизнь ощутив мрачную уверенность, - и исполнять волю Изначального Уничтожителя. Ибо мы - Носители Слово, и нас ждёт вечность блаженной борьбы.
Экзоцитоз / Джеймс Сваллоу
Рассвет медленно поднимался над Зарамундом, по небесному своду расходились желтоватые прожилки цвета сходящего синяка, неся постепенные изменения, проникавшие в глубины густых лесов.
Калас Тифон стоял на гряде над лагерем и наблюдал за восходом солнца, держа качающийся шлем на локте. Тихий холодный ветер трепал его спутанную косматую бороду. Первый капитан представлял себя точкой опоры во времени и пространстве, вокруг которой бесконечно вращался цикл Зарамунда, а его же присутствие оставалось постоянным и неизменным.
Рассвет и закат, день и ночь… всё это стало для легионера таким мимолётным и далёким. Они были вырезаны из жизни Тифона, как и сотни других небольших человеческих радостей. Ему не требовалось ни спать, ни есть так, как это делали люди, и он утратил необходимость в этом так давно, что сами идеи стали ему чужды. Ведь он, тот, кто теперь стал первым капитаном легиона Гвардии Смерти, так давно прошёл через изменения, навсегда переписавшие его физическую природу.
«То был рассвет лучшего меня» – подумал он с мимолётной мрачной улыбкой.
Но мгновение веселья исчезло, погасло, как задутая свеча, и вернулось его обычное угрюмое настроение. Тифон нахмурился, пытаясь ухватиться за мелькающую в его сознании мысль, мучавшую его с самого прибытия на Зарамунд… и, если быть честным хотя бы с собой, ещё раньше. Он почти мог осознать идею, однако каждый раз, когда капитан пытался это сделать, она исчезала. Казалось, что он просеивает пальцами воду реки, ища одну-единственную струю среди течения. Всё время ускользающая от него истина приводила Каласа в ярость, она оставалась ему недоступной даже после часов, проведённых в одиноком самоанализе, и казалась лишь призраком, таящимся в варпе.