Мгновение затянулось, а потом первый капитан дал волю холодному гневу. Тифон шагнул навстречу Ангелу, бегущему к старухе, чьё заплаканное лицо застыло в гримасе изумления при виде надвигающегося на неё воплощения смерти. Клинки столкнулись со скрежетом окутанной энергией кристаллической стали, время словно застыло.
– Оставь её! – зарычал Тифон.
– Что за порчу ты принёс в наш мир, Гвардеец Смерти? – заорал на него Тёмный Ангел, дрожащий от ярости. – Я покончу с этим богохульным кошмаром!
Никто не хотел отступать, и Тифон видел выгравированное на нагруднике позолотой имя воина, окружённое лавровыми венками, означавшими, что тот тоже был капитаном.
– Вастобаль! – рявкнул Калас, надеясь, что хоть так сможет привести калибанца в чувство. – Отступись!
– Никогда перед лицом такой заразы! – легионер шагнул назад, а затем атаковал вновь, рубя и делая выпады полуторным мечом.
Тифон же упёрся ногами в землю, принимая защитную позу, и обеими руками сражался Жнецом, используя древко, чтобы парировать и отводить каждый удар Вастобаля. Плащ Тёмного Ангела развевался за его спиной, пока он искал возможность ударить, и Тифон невольно признал, что калибанец был хорош. Если бы Вастобаль сражался обдуманно, а не яростно, бой мог пойти бы совсем по-другому…
Калас стиснул зубы, решив, что у него нет времени на игры. Когда Вастобаль атаковал вновь, Тифон взмахнул силовой косой, пытаясь сбить Тёмного Ангела с ног тяжёлым навершием. От удара калибанец рухнул на колени, и Тифон направил изогнутый клинок на голову Вастобаля.
– Довольно!
– Ну уж нет! – взревел Тёмный Ангел, и взмахнул мечом снизу вверх, так быстро, что почти застал врасплох.
Тифон отшатнулся, но недостаточно быстро. Острие меча прочертило линию вдоль нагрудника и впилось в его лицо сквозь спутанную бороду.
Его рука метнулась к ране. Там была кровь.
Тёмная, такая тёмная, что казалась почти чёрной. За мгновения, пока рана покрывалась коростой благодаря ускоренному метаболизму космодесантника, густые капли падали из пореза на землю…
И что-то изменилось внутри Каласа Тифона, пробудилось нечто мрачное и похороненное глубоко в его душе, раскрылось, переродилось. Это произошло за один удар сердца, часть его духа словно приняла новое обличье. Душа содрогнулась от слабой боли из раны, но Тифона привело в ярость не ничтожная царапина. Нет, прилив эмоций, гнева и ненависти вызвала непочтительность и глупость Тёмного Ангела.
Как Вастобаль посмел? Как он посмел?
Разве этот глупец не знает кто я? Какое высокомерие позволяет ему пытаться убить меня и таких как я?
Тифон дал волю бурлящей внутри холодной ярости, взмахнув косой, и вложил в удар все силы, даваемые ему мускулами и терминаторским доспехом. Клинок обрушился на полуторный меч Вастобаля, разрубая его пополам, одна часть улетела далеко от силы удара, а другая осталась содрогаться в руке Тёмного Ангела. Воин Первого легиона выглядел потрясённым, в иное место и время злополучный бой закончился бы на этом.
Но не теперь. Сейчас за спиной Тифона стояли высшие силы, сквозь его мясо и кости отдавалась жужжащая и гудящая дрожь, побуждая его наступать вперёд, несокрушимо, неодолимо. Гвардеец Смерти чувствовал, что в крови его что-то ползёт и царапается, словно в его венах кишели насекомые. Сердца колотились внутри укреплённых рёбер. Жужжание гремело в его голове, а на периферийном зрении мерцало нечто чёрно-серое.
Тифон вспомнил все разы, когда он принимал участие в Ритуале Чаш, послебоевом обряде, когда командиры Гвардии Смерти пили чистый яд вместе со своими самыми стойкими воинами. Принятие отравы, способной быть опасной даже для генетически перекованных космодесантников с их гиперметаболизмом, опьяняло, и Калас наслаждался приливом адреналина, вызванным опасностью истинной смерти.
Но это было лучше.
Он чувствовал себя великим и могучим. Неудержимым.
Свет сверкнул на стали, когда серп Жнеца полетел к груди Вастобаля. Тёмный Ангел перекатился, едва избежав удара, коса впилась в землю. Тифон вновь нанёс рубящий удар, и вновь Вастобаль едва не заплатил жизнью. Краями затуманенных глаз Калас видел, что там, где ударяет его серп, земля словно плавится, становясь ядовитым болотом.