Яниус сопровождал его, невидимый, но успокаивающий Ревюэля своим присутствием. Чародей уже позабыл, было ли вообще время, когда тутиларий не был с ним рядом. За все это время они перестали думать о себе, как о раздельных сущностях. Ариман говорил, что компаньоны были благожелательными созданиями, спутниками тех, кто хорошо понимал эфир. Но существовали ли они изначально, ожидая, пока их найдут? Или их как-то создали? Где заканчивалась одна душа и начиналась другая?
Яниусу не понравились такие рассуждения. Он вздрогнул, переливаясь в танце огней аварийного освещения. Арвида осознал, что извиняется прямо на бегу, упрашивая тутилария оставаться рядом, хотя чародей хорошо знал, что тот никогда не отвечает на уговоры.
Вокруг гремела какофония глухих ударов, мерного стука кулаков по корпусу. Добравшись до мостика, Ревюэль ворвался в огромное пустое помещение. Все посты сервиторов были покинуты. Командные троны медленно поворачивались на опорных ножках. На передних обзорных экранах виднелась одинокая планета, затерянная в черноте космоса и медленно догорающая.
Арвида приблизился к огромному иллюминатору из гибкого кристалла. Все было неправильным. Все было ненастоящим.
– Но я же не видел, как она горела, – пробормотал Ревюэль. – Мы не успели вовремя.
Крутнувшись на месте, он окинул мостик неуверенным взглядом. Экраны шипели помехами. Авгурные станции молчали.
Грохот снаружи усилился. Обзорный купол над чародеем треснул. Тяжелая внешняя панель прогнулась под чудовищным ударом.
Арвида выхватил меч, по клинку пробежало черное пламя. Паникующий Яниус зарябил в лучах боевого освещения. Последовали новые удары – «трууум, труууум, труууум» – и трескотня чьих-то безымянных голосов начала просачиваться сквозь поврежденный корпус.
– Он мой подопечный! – донесся рык, наполненный мощью варпа. – Он под моей защитой!
Арвида посмотрел вверх, затем по сторонам, не видя целей для обнаженного клинка.
– Где Каллистон? – спросил чародей и тут же понял, что ответа не будет, ведь брата-капитана Каллистона никогда здесь и не было. Пылающий мир на экранах почернел, пламя стало бордовым, словно засохшая кровь.
Ритм ударов достиг крещендо. Корабль разваливался.
Арвида понял, что падает – палубная обшивка вывернулась у него из–под ног – и чародей выпустил меч из своей ладони. Яниус мелькнул и пропал, его мерцающую дымку разорвало порывом уносящейся в пустоту атмосферы.
Арвида попытался ухватиться за что-то, хоть за что-нибудь, но сама вселенная расползалась по швам.
Мир догорал, моря крови на нем выкипали во тьму.
– Мы опоздали, – произнес Ревюэль, падая. – Мы не увидели, как горит Просперо.
Малкадор отошел от двери, на которой уже возникли трещины. Хасан выхватил лазпистолет и отступил назад. С той стороны доносились крики, панические выстрелы и грохочущий лязг ударов о бронезатвор.
– Встаньте за мной, – попросил Халид, шагнув к Сигилиту.
Но Малкадор остался на месте.
– Не глупи. Ни мне, ни тебе не удастся его остановить.
Вбитая внутрь дверь разломилась посередине, ее створки грохнули о стены и повисли на петлях. В залу ворвался воин – настоящий гигант в доспехе цвета слоновой кости. Его глаза сверкали яростью, неубранные черные волосы разметались по лицу.
– Он мой подопечный! – взревел вошедший, обвиняющим жестом указывая на Сигилита. – Он под моей защитой!
Малкадор кивнул.
– Мой господин Джагатай, – произнес он. – Постарайтесь успокоиться.
Примарх рванулся к нему, высокий и сухопарый, словно ловчая птица. Его суровое лицо перекосилось от гнева.
– Я дозволил тебе отыскать лекарство, – ответил Хан. – Я не дозволял тебе приносить его сюда.
– Иного выхода нет.
– Взгляни на него! – взревел Каган, взмахнув могучим кулаком в сторону дрожащей груды плоти на операционном столе. – Посмотри, чем он стал.
Малкадор сохранял спокойствие. Выражение его древнего лица, туго обтянувшего череп, осталось равно безжалостным и внимательным. Регент взял свой посох и, опираясь на него, словно дряхлый старик, поплелся к операционному столу. Лежащее на нем тело он рассматривал почти с жалостью.
– Я не могу его спасти, – произнес Сигиллит. – Уже никто не сможет. Но он еще в силах нам послужить, в определенном смысле. Сейчас на кону нечто гораздо большее, чем жизнь одного воина.