Что-то нехорошее обязательно случится. И очень скоро.
Когда нам десять лет, мир видится совсем иным. Когда нам десять лет, кажется, что все беды обязательно минут, а солнце будет вечно согревать нас на лучезарном небосводе. Мы уже умеем бояться многих вещей, но еще больших не знаем. Мир только открывается нам во всем безграничье своих возможностей, распахивает нам все свои двери. И порой не совсем понятно, в какую из них идти. Но мы идем - идем в любую из них без малейших колебаний. Нет даже мысли о том, что какая-то из дверей может когда-то не открыться... 10 лет - прекрасное время юности, свободы и созревания. В эти годы мы сами похожи на работу неведомого скульптора, который уже слепил форму, но материал еще не успел застыть, он подвижен и может измениться, сделав детали, черты совсем другими, чем может показаться при беглом взгляде.
В свои десять лет Дима был уже довольно практичным, неглупым, немного замкнутым мальчиком. Жизнь успела сделать его таким. Он рано потерял обоих родителей, когда ему было всего 7 и он только-только успел пойти в школу, на свой первый звонок - они оба, и Вадим, и Марьяна, его отец и мать, были такими веселыми, счастливыми, сияющими на этом празднике... А потом была автокатастрофа. О которой ему рассказали другие люди. Он не видел (к счастью) и так и не узнал, как в действительности и почему все так произошло. Сказали, пьяный водитель грузовика был виноват, и тот сел в тюрьму... Какая разница, кто и почему, главное было в том, что он, оказывается, больше никогда не увидит своих родителей. Никогда. Какое страшное, нелепое слово. Словно сургучная печать на замке одной из дверей, которой уже не суждено открыться. То, что остается позади нас. Каждый день мы будто пишем страницы нашей жизни с нового абзаца, бывает, начинаем писать с нового листа, но старые страницы всегда проступают сквозь свежие строки, всегда остаются с нами... То, что уже никогда не повторится снова, и то, чего не могло не быть. Потому что тогда бы не было и нас. Не было бы его, Димы.
А он был. Он продолжал жить. Неплохо учился, почти на отлично, жил на попечении тети, много читал, находя в мире строк то, чего не мог пока найти для себя в реальной жизни, сумел выиграть в 3-м классе Олимпиаду, сначала школьную, а потом и областную по природоведению, и вот... заслужил призовую бесплатную путевку в Крым, как победитель. Долгая дорога на автобусе, которая, впрочем, пролетела для него почти незаметно, настолько он был увлечен разглядыванием открывающихся пейзажей за окном. Наряду с горами, дикой природой, поразил его крымский троллейбус, мимо которого они проезжали и о котором упомянул экскурсовод - самый длинный троллейбусный маршрут в мире. "Наверное, классно так", - думал Дима, прилепившись к окну, за которым прощально мелькнули "рога" обогнанного троллейбуса с красной полосой, - "залезть на кольцевой остановке в пустой троллейбус, и ехать, ехать... далеко, спокойно". С ним на отдых в Крым ехали такие же дети разных городов и школ. Такие же победители районных и областных олимпиад, других соревнований. Автобус радостно галдел и был переполнен солнечного света. Их везли в разные детские лагеря, готовые принять "путевочников", ему и еще нескольким детям (в том числе, что его порадовало в глубине души, девочке Вере, с которой он познакомился в автобусе) вот достался Новый Морской, автобус высадил их на полукружие горной дороги, немного подудел на прощание, и, окутав легким дымным облаком, умчался дальше, в Евпаторию, Феодосию. А их встретила высокая, худая уже немолодая женщина, с намертво стянутыми в пучок седеющими волосами, Евгения Анатольевна, которая и препроводила их в их "воздушный дом", как они его назвали, восторженно "поокав", когда впервые увидели, в каком живописном месте и, главное - на какой высоте! - он находится. Новых ощущений было море, а море совсем рядом, недалеко, внизу, в пятнадцати минутах по сперва крутому, а затем пологому спуску, особенно если учесть, что спуск этот существенно ускоряло наличие "канатной дороги" непосредственно над крышами "спичечных домиков" в ложбине на теле гигантского холма.
На время к нему в душу ворвалось какое-то просто одурманивающее веселье, он, живя в индустриальном городе, еще никогда не видел природы в таком количестве, не чувствовал ее так близко, так сильно. Потом острота ощущений несколько притупилась, но все было по-прежнему классно.
Вплоть до прикосновения к каменному льву. Вплоть до этого рокового дня.
Когда все худшее вдруг вернулось в его жизнь и жизнь мирно отдыхающего курортного поселка.