Однако, был и второй "лик". Неприятный, пугающий, просто страшный. Он висел над левым плечом завуча. На него как раз Дима старался почти не смотреть, по возможности. И все равно его видел. Бледный, точно окаменевший, провал лица, искаженные глазницы, с плавающими где-то в глубине, непроглядно темными зрачками, торчащие зубы - сквозь разрывы в обвислой, дряблой, стянутой к вискам коже лица... Лик Смерти. Который всегда улыбался ему. Казалось, что он улыбается. Хотя на самом деле, это был просто лишь страшный оскал, естественный и, видно, неизбежный. Такой, какой будет Евгения Анатольевна... когда умрет. Когда это произойдет - Дима надеялся, что еще совсем нескоро.
Таков был его сомнительный дар, который настиг его после смерти родителей. Разумеется, он скрывал его от других людей. Кому охота оказаться у доктора, который будет копаться в твоей голове, точно механик в коробке передач, выясняя, что в ней не так?.. Да и потом, как думал сам Дима, в этом не было ничего... такого. Он видел "лики" не так часто, это раз, а, во-вторых, успел почти привыкнуть к ним. Даже разучился вздрагивать при их виде. Ему было только десять, в этом возрасте быстро учишься. Он наблюдал эти "лики" с интересом... почти профессиональным любопытством исследователя, совершающего некие запретные опыты. Он смотрел на них (разумеется, стараясь не слишком пристально, бочком, осторожно, дабы не смущать других людей и не обращать на себя внимание), даже на страшный "лик смерти" очередного человека, возникающий перед ним, отмечал для себя какие-то подробности, делал выводы. У разных людей были разные "лики". Не все в молодости выглядели привлекательно. Не каждый "лик смерти" вызывал ужас и неприятие, некоторые из них выглядели почти как живые, словно хорошо сохранились. Это было по-своему интересно.
Эта способность, этот дар, надо сказать, как-то подготовили его к встрече с неизведанным. С тем очень плохим чувством, что нахлынуло на него после того, как он коснулся пасти каменного льва. Возможно, этот его дар как-то объяснял то, почему судьба выбрала именно его для этой участи... печальной участи знающего. Посвященного. И не способного ничего изменить.
А времени, между тем, оставалось совсем мало.
Сказать по правде, его не оставалось вовсе.
...
В районе трех часов ночи. Открытое море. Уже почти светло. Полупрозрачное безлунное небо подкрашено бледно-сиреневыми оттенками сквозь сизую пелену кучных, неровных облаков. Научно-исследовательское судно "Стрела" лежит в дрейфе, мягко покачиваясь массивными черными боками на едва заметной подушке из волн. Очень тихо, безветренно. Старший помощник капитана Анатолий Васильевич Мышка (ох, пришлось ему в школе "пострадать" за свою фамилию, "Вошкой" называли, кулаками отстаивал, как мог, немало синяков заработал...) стоит по правому борту, облокотившись на его край и смотрит на горизонт. Он в черном прорезиненном плаще, надежно защищающем от влаги и волн, а также немного от холода. Разгар лета, но тут, в открытом море, совсем не жарко; бывает, конечно, по-разному, иногда тяжело продохнуть, но сейчас от вялого движения волн, перекатывающихся внизу под ним, точно веет ледяным студнем (очевидно, проходим донное течение, думает он, утром можно будет сделать замеры), он словно чувствует их пульсирующую энергию, дыхание волн, каждый редкий "вдох-выдох" обдает потоком "свежести" и пробирает под плащем до костей. Тем не менее, ему хорошо. Анатолию Васильевичу почему-то не хочется спать. Он единственная неспящая душа на судне в это время. Иные пассажиры "Стрелы" видят в своих каютах уже кто вторые, кто третьи сны. Почти три часа ночи, а подьем в 6.30, хоть судно и исследовательское, но строгий морской порядок прежде всего. Значит, придется напрягать организм, что почти всегда не в плюс для него. Организм-то крепкий, закаленный, но возраст потихоньку начинает брать свое. Ему уже 43, исполнится через 2 месяца. Не верится, что плавает он уже почти пятнадцать лет. Но это так. Время уходит незаметно, потихоньку, не всегда успеваешь отследить его ход, однако - седые виски и факты налицо. После института долго не мог найти себе работу, ухватывал по кусочкам то тут, то там, а затем поступил в моручилище. И это стало его призванием. Он "старый морской волк", где уже только, в каких морях и странах не побывал. А ведь, казалось бы, еще вчера молодым мальчиком впервые вступил на борт судна... Анатолий изумленно подумал, что, действительно, как вчера. Он помнил в мельчайших деталях свое первое плавание и эмоции того дня. Однако, много воды утекло с тех пор, много.