...а потом тьма накрыла его.
...
Дима осознал, что надо хотя бы попытаться. Хотя он всего лишь маленький мальчик, а времени почти не было. Но ведь у них был экскурсионный автобус! На котором можно было уехать. Были небольшие катера на берегу, чтобы попытаться успеть уплыть прежде, чем...
(что-то...)
...придет сюда. И тогда он пошел к Евгении Анатольевне. На второй этаж, в ее кабинет, под номером 39. Сам не зная зачем. Что он мог сказать ей, завучу, не зная слов, не ведая, что произнести, как сказать ей то, что он хотел бы донести?.. Она стояла перед ним, прямая и сухая, словно жердь, внимательно смотрела сквозь стекла роговых очков и ждала, что он что-то скажет. Ведь мальчик зачем-то пришел к ней?.. Она - высокая и строгая седая женщина, он - совсем маленький, словно гном. Два "лика" синхронно колебались в вышине у ее плеч, также всматриваясь в него, потерянного, готового вот-вот заплакать от собственного бессилия. Вдруг она, неожиданно для самой себя, во внезапном порыве, склонилась к нему, потрепала по коротко стриженым волосам. "Что ты хотел, мальчик?" - мягко спросила она, заглядывая ему в глаза. И тогда он, тоже по внезапному наитию, поразившему их обоих в этот странный момент, привстал на цыпочки, молча... а затем дотронулся до ее "лика". Того, что был справа от него, над ее левым плечом. Нехорошего, смертоносного полуоскала между зияющих темных провалов на месте глаз. Он дотронулся, почти погладил его, как она его волосы. Точно короткая невидимая вспышка, подобная тому, что произошел на лестнице, промелькнула между ними. Она вздронула, а потом... поняла.
Он увидел это в ее глазах. В ее настоящих глазах. А оба "лика" точно на миг окутало некое серебристое сияние, легкое облачко. Тут же растаявшее без следа. Она теперь знала. Знала, как и он. Почти как он. Наверное, все же, немного меньше. Но зато не надо было ничего говорить. Она знала, что ей необходимо сделать. И это было настоящим чудом.
Она так же молча вышла из кабинета. Только одна-единственная фраза прозвучала между ними за все это время - "Что ты хотел, мальчик?.." - спросила она его перед тем, как он коснулся ее "лика смерти". Он опомнился. Все прошло. У него получилось. Без слов. Спустя минуту он услышал в коридоре ее зычный голос, которым она распоряжалась другим преподавателям: немедленно объявить всем - экскурсионный автобус отправляется с детьми в небольшой горный вояж, а еще часть детей с преподавательским составом - в прогулку на катере вдоль побережья. Сейчас же, сию минуту! В ее голосе не было нервов и сомнений, только холодный, неукоснительный приказ, поэтому никто не посмел бы ослушаться и задавать лишние вопросы, дабы наткнуться на язвительную реплику. Преподаватели стали созывать детей. Все начали торопливо одеваться и снаряжаться в экскурсию. Дима слушал, и его наполняла радость. Он успел. Они успеют. Он спас их. Правда, автобус вместит лишь часть детей, не слишком вместительны и катера. Пешком уйти никто не успеет, он чувствовал это. Значит, надо сделать еще что-то еще.
Группа детей и преподавателей ушла из лагеря. На прощание глаза Евгении Анатольевны спросили его: "Ты едешь?". "Нет", - ответили его глаза. - "Я останусь". Что-то промелькнуло в ее глазах, стремительно проплыло и исчезло. Может быть, это была слеза?.. Нет, взор ее все так же чист и суров. Ветер треплет волосы, стянутые в седую косу за спиной, бледные губы по-прежнему плотно сжаты в неприступную мину, готовую в любой миг разорваться оглушительным приказом. Но что-то изменилось в ней. Присмотревшись, Дима вдруг понял: он больше не видит "ликов"-эполетов за плечами Евгении Анатольевны. Они исчезли. Плохо это или хорошо он не знает, но сердце подсказывает: хорошо. Все будет хорошо. Не может быть иначе.
Для тех, кто уехал, но кое-кто из детей остался - всего человек 15. На всех, увы, мест не хватало. В числе оставшихся была и его подруга еще с поездки сюда, светловолосая девочка Вера. Она не стала пробиваться в число "экскурсантов", как он ее не упрашивал. Пожала плечами, и сказала, что лучше побудет пока здесь, тем более, раз он здесь остается. Он не нашелся, что сказать на это. Остались все те, кто не влезли в автобус или катера. Они ничего не подозревают, беспечно ждут своей очереди "покататься". Кому-то повезло, а им нет. Хорошо, что они не знают. Это неведение блаженно. Но он, знающий, должен что-то сделать. Он (с помощью Веры и других) закроет все окна и двери, даже подсобки и "черного хода". Закроет на засовы, где-то даже забаррикадирует. Их лагерь находится высоко-высоко на неприступной скале. Само старое здание крепкое, как и фундамент, построены на совесть, как делали раньше. Настоящая крепость. Возможно, это сюда не доберется. Во всяком случае, у них есть шанс.