— А то! — нервно хохотнул Васек, отпуская мои плечи и возвращаясь на свое место.
Он вновь начислил нам еще по одной. Мы выпили, и он продолжил:
— Табачный кризис помнишь?
Я кивнул:
— Конечно.
— Я на нем поднялся с твоей помощью! Спасибо, Серег! Если б не ты…
Если бы не я, Васек, ты бы уже больше десяти лет, как говориться, со святыми упокой… Но вслух, естественно, я этого не произнес.
— … я бы не в люди и не выбился! Ведь я даже и о вышке не помышлял — ты меня заставил!
— Думаешь, зря заставил? — улыбнулся я, точно зная, что он мне сейчас ответит.
— Какой там! Ты попал точно в яблочко! Как, впрочем, и всегда! Экономика — это мое! Я сам это понимать начал, когда все у нас более-менее серьезно закрутилось! А там и Гарвардская профессура помогла, и Кембдридж… Я первую научную степень там получил! Да еще в самом престижном университете мира! Мог ли подумать тот, вчерашний Васек, из фазанки, что станет хотя бы аспирантом, а не то что доктором экономических наук?
— Я рад за тебя, Василий Иванович! — со всей серьезностью, которую только смог из себя выдавить, произнес я, протянув Ваське открытую ладонь. — Поздравляю, вас, профессор!
— Доктор, — поправил меня Васек, пожимая протянутую руку. — Хотя их доктора наук, котируются на где-то уровне наших кандидатов.
— Но и это отличный результат, дружище! — от всего сердца радовался я за старого друга. — Главное, что ты нашел себя в профессии, а значит, не пройдет много времени и ты найдешь себя в жизни! Думаю, что звание счастливого профессора, а еще лучше — счастливого академика придется тебе по душе!
— Ты дьявол! Гребанный дьявол-искуситель! — беззлобно выругался Васек, откидываясь на спинку кресла. — Так и не скажешь ничего?
— Поверь, пока не могу! — положив руку на сердце, произнес я. — Но ты будешь первым, кто узнает всю правду обо мне, — пообещал я. — Я думаю, что до этого момента совсем недолго осталось…
— Но предвидение — это же твоя тема? Я анализировал, — пошел по второму кругу Васек. — Невозможно было предсказать с такой поразительной точностью, используя лишь аналитическую и инсайдерскую информацию, прошедшие кризисы, всякие черные вторники и пятницы! И вот, не разразившейся еще дефолт, — неожиданно вспомнил он. — Ты же знаешь точную дату, когда он произойдет?
— Знаю! — Я не стал в этот раз юлить и темнить, оставляя друга в неведении относительно моих возможностей. — Семнадцатого августа текущего года будет объявлен технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств. Одновременно будет объявлено об отказе от удержания стабильного курса рубля по отношению к доллару. Правительство больше не будет его искусственно поддерживать массивными интервенциями Центробанка…
— Мля! — выругался Васек, плюхнув в пустые фужеры еще по доброй дозе семидесятилетнего конька и, не дожидаясь моего «присоединения», залпом его всадившего. — Но как, Серега? Как? — хватая воздух опаленной спиртным пастью, просипел Васек. — Ты экстрасенс, мать твою? Пришелец из будущего? Кто? Сам Господь Бог? Может мне покреститься нужно, чтобы приобщиться твоих тайн? Что? Что мне сделать?
— Для начала — успокоиться! — рявкнул я на разнервничавшегося друга, тоже залпом всаживая свою дозу конины.
Знал бы ты, Васек, как близок к отгадке моего поистине божественного всеведения! Но не могу я тебе пока этого сказать, хоть и рвется мое сердце на куски… может быть просто от смеси конины с гашишем меня так на «розовые сопли пробило»?
Занюхав рукавом, я выдохнул и уже намного произнес:
— Вась, я серьезно пока ничего не могу тебе рассказать! Но как только — ты первый!
Васька посмотрел на меня слегка налитыми кровью глазами.
— Без балды? — спросил он, буравя меня немигающим взглядом.
— Без балды, дружище! — пообещал я ему. — Клянусь!
Утренний развод в 16 отделе начался не совсем обычно: все время, пока майор Сидоренко заслушивал доклады сотрудников, старлей Петрушин не переставая чесался, чем жутко нервировал старшего по званию. Наконец Сергей Валентинович не выдержал и взорвался:
— Петрушин, да чего ты чешешься, словно пес шелудивый?! Чесотку подхватил?!
— Не знаю, — виновато пожал плечами Слава. — Ничего не могу с собой поделать. Кожа зудит — спасу нет! — пожаловался он начальнику.
— Так в поликлинику сходи, проверься! Анализы какие-никакие сдай! На сегодня я тебя освобождаю…
— Здравствуйте, товарищи офицеры! — В кабинет Сидоренко заглянул генерал Кузнецов, привлеченный громкими восклицаниями майора.
— Здравия желаем, товарищ генерал! — нестройным хором отозвались сотрудники отдела.