— Хы-ы-ы, — пьяно хохотно Васек, — да, мы еще та прослойка!
— У всех остальных дела совсем швах! А через пару недель наступит полная жопа!
— Это ты о дефолте семнадцатого августа? — подобрался Васька, даже немного протрезвел. — На сколько деревянный рухнет?
— Ты же говорил, что тоже просчитывал этот момент? Что вышло по твоим прикидкам?
— Пол моим прикидкам это должно было случиться еще полгода-год назад! Я же не Ностардамус, чтобы с такой точностью предсказывать!
— Нострадамус, к примеру, тоже точных дат никогда не называл, — заметил я. — Все его, так называемые, предсказания, настолько размыты и неоднозначны… Да под них что хочешь загнать можно! Только ты так и не сказал насколько?
Васька долго смотрел на меня, видимо, собираясь с мыслями.
— Как минимум до пятнадцати должен рухнуть! А вообще и восемнадцать деревяшек за одну шершавую шкурку, наверное, может…
— Двадцать один, — бухнул я, — к Новому 99-ому году!
— Мля! — Пришел в неописуемый «восторг» от моего заявления Васек. — Я, думал, что и восемнадцать — перебор… А тут двадцать один! Пройдет еще немного времени, он и тридцатку перешагнет! — «пообещал» я.
— Мама дорогая! Это же… это же сколько мы поднимем? — схватился за голову Васек. — Серж, ты голова! Головища! — заревел он, наполняя бокалы по новой. — Это надо отметить! Все наши вклады и активы давно в «зелени»! ГКО сброшены…
— Стоп, Васек! — Я накрыл своей ладонью бокал, не давая другу его наполнить. — Вздрогнем мы чуть-чуть попозже, а то совсем соображать перестанем! А я еще к главному не подошел…
— Как скажешь, Серега! — согласно произнес Васек, припечатывая донышко второй початой бутыли к столу. Что за главное?
— Ты, Васек, у нас ученый, не то, что Патлас с Леньчиком…
— Повторяешься, — улыбнулся мой дружбан. — Но, я не против, я на лесть падкий! Продолжай, внимательно тебя слушаю!
— Устал я, Васек так жить! — пожаловался я приятелю. — Вот и кризис этот, мне как серпом…
— А в чем прикол? — не понял Васька. — Мы ж с тобой столько бабла поднимем…
— Губа бы не треснула… — печально произнес я. — Ты представляешь, как народ обнищает? Они и так с хлеба на воду перебиваются…
— Чего-то я не пойму, Серёг, — слегка напрягся Васька, — а с чего это ты за простой народ вдруг «радеть» начал? Ничего такого за тобой раньше не замечалось? Уж, не в компартию ли надумал вступить?
— Ну это ты загнул. Дружище! — усмехнулся я. — Мне с «папой Зю» совсем не по пути! Но вот простому народу помочь хочется!
— В политику намылился? — по-своему истолковал мое заявление Васька. — С твоими способностями к предсказаниям — тебе там самое место! Если что, то я двумя руками «за»! Мы тебя еще и в президенты пропихнем! А что, в той же Америке Рейгана выбрали? Выбрали. А у тебя в бывшем Союзе каждая собака знает и уважает! В легкую в президентское кресло сядешь…
— Вась, Вась! — постарался утихомирить я разошедшегося друга. — Послушай спокойно и внимательно, что я тебе сейчас скажу…
— Весь во внимание!
— Васек, ты ведь меня знаешь, как облупленного, — «зашел» я издалека. — Мы вместе росли: детский сад, школа, бизнес…
— Ну?
— Скажи мне, Василий Иваныч, за все время, которое ты меня знаешь, я хоть раз стремился во власть?
Васька задумался на мгновение, а затем отрицательно мотнул головой:
— Нет, не припомню такого.
— И скажи теперь мне, зачем мне именно сейчас, когда вся страна погружается во все более и более глубокую жопу, лезть в этот серпентарий? К тому же, я мог это провернуть это еще несколько лет назад?
— Ну, не знаю? — пожал плечами Васек. — Я предсказывать не умею — это твоя «епархия»!
— Пойми, дружище, я как не хотел «во власть», так и не хочу! Но и терпеть все это говнище, нету больше мочи! Я тут недавно в одной деревеньке «оттянулся»…
— Наслышан-наслышан о ваших подвигах! — усмехнулся Васек, но, заметив недобрый блеск в моих глазах, поспешно заткнулся.
— Так вот эта деревенька — бывший союз в миниатюре: власть предержащие нагибают простых работяг, и живут припеваючи, пока остальные загибаются от нищеты! Взятки, бандиты, коррупция! Только мое вмешательство позволило разрулить эту херню! Те, кому положено сидеть — сели, кому положено сдохнуть — сдохли! И это только в одной зачуханной деревеньке! А нас так по всей стране!
— И ты решил изобразить из себя этакого американского героя-спасателя в развевающемся плаще и вязанных труселях поверх колготов? — с долей иронии подытожил Васек.
— Да, — не стал отнекиваться я. — Захотелось мне погеройствовать: поднять с колен Русь-Матушку! — пафосно произнес я.
И мы с Васьком весел заржали. Ржали долго, пока не закололо под ложечкой.