— И что ты надумал? — отсмеявшись, произнес Васек. — Тут я тебе не советчик! Ты ж у нас предсказатель. Вот и скажи, как все это провернуть?
— Этого я, к моему глубокому сожалению, не могу предсказать.
— А что ты вообще хочешь сделать? — спросил меня в лоб Васька. — И чем я, скромный финансист, могу в этом помочь?
Вот мы и подошли к нашему главному вопросу.
— Я хочу попытаться отменить еще не случившийся дефолт, — твердо заявил я. — А с тобой хочу посоветоваться, каким способом это можно провернуть?
Васька изумленно и молча пялился на меня минут, наверное, пять. Потом схватил со стола свой наполненный коньяком стакан, и так же молча его осушил, не отрывая от моего лица своих выпученных глаз. Выдохнул. Не глядя, схватил со стола кусочек сервелата и отправил его в рот.
— Серег… — наконец произнес он. — Ты действительно не понимаешь? Или просто придуриваешься? На данный момент ничего изменить нельзя! Понимаешь? Нельзя! Если ты, конечно, не старик Хоттабыч. Трень-трень волосок из бороды, и все в лучшем виде — забыли про грядущий дефолт…
— Аргументируй! — жестко потребовал я.
— Извольте! Я, конечно, не буду лезть в дебри экономической науке, я на пальцах…
— Давай, как можешь, — кивну я. — Главное, чтобы доходчиво — я-то не доктор экономических наук, как некоторые.
— Тады слушай, — произнес Васек, закидывая в рот еще кусочек колбасы, — что такое дефолт? — с видом заправского лектора спросил Васька. Дефолт — это нарушение платежных обязательств заемщика перед кредитором, неспособность производить своевременные выплаты по долговым обязательствам или выполнять иные условия договора займа.
— Это я понимаю…
— Хорошо. После распада Союза наша страна постоянно испытывает финансовые трудности. А где взять бабло? Только за бугром! Займы! Займы! Постоянные займы. Страна в долгах, как в шелках! Госдолг охренительный: десятки миллиардов долларов. Если хочешь узнать конкретную сумму, я суетнусь — есть свой человечек в Центробанке. Но по моим расчетам кризиса резервы ЦБ на нынешний момент около 24-х миллиардов, а обязательства перед нерезидентами на рынке ГКО/ОФЗ — это государственные краткосрочные обязательства и облигации федерального займа, пояснил Васек, — и фондовом рынке — свыше 36 миллиардов долларов. Общая сумма платежей государства в пользу нерезидентов более десятки!
— Понятно, — вновь кивнул я.
— После падения мировых цен на сырье — нефть, газ и металлы, иностранные кредиторы, опасаясь за свои сбережения, перестали давать в долг «странам с нестабильной экономикой». А что будет дальше, даже я тебе могу расписать, как по нотам…
— Погоди, Васек, если я закрою госдолг — кризиса удастся избежать?
Васек судорожно сглотнул, услышав от меня очередное заявление:
— Даже если у тебя и найдется подобная сумма… Это все равно ничего не изменит в перспективе! Мало ли займов брали? Где они все? Проглотят еще и даже не поморщатся! Только кричать будут — давай, давай еще! Здесь нужен друго, абсолютно кардинальный подход…
— Какой, Васек? — с надеждой спросил я приятеля.
— Если бы я знал, Серега… Если бы знал…
Этот день для Сергея Валентиновича не задался с самого утра: майор совсем не выспался. После вечернего посещения конторского "тату салона", кожа чудовищно чесалась. Некоторые наколки вспухли и покраснели. Температура подскочила. В общем, чувствовал себя с утра майор Сидоренко неважнецки. Но, как ответственный контрразведчик, он вышел на службу, невзирая на самочувствие. Направляясь в кабинет, Сидоренко столкнулся в коридоре с генералом Кузнецовым.
— Здравия желаю, товарищ генерал! — блеснув покрасневшими глазами от недосыпа, поприветствовал начальника майор.
— Здравствуй, Сергей Валентинович! — ответил Кузнецов. — Похоже, что ты сегодня не в форме, майор? — Генерал обратил внимание на нездоровый румянец подчиненного. — Заболел?
— Никак нет, Владимир Николаевич! — по военному четко отрапортовал Сидоренко. — Здоров! Просто посетил вчера наших эскулапов…
— А! Защиту поставил! Молодец! — похвалил майора генерал. — Ощущения не из приятных?
— Есть немного, — согласился Сидоренко. — Зудит все… Спасу нет!
— Еще бы! — произнес генерал, прикоснувшись ладонью ко лбу майора. — А тебя голубчик еще и жар. Иди-ка ты, Сергей Валентиныч, до дому. К обеду будет еще хуже! Полная перестройка энергетики, это не шутки!
— Да я справлюсь, тащ генерал… — начал отнекиваться Сидоренко.
— Нет, дружище, — усмехнулся Кузнецов. — На сегодняшний день ты — балласт! Так что домой, в постель! И это приказ! — жестко отрубил генерал. — Пойдем ко мне, я немного облегчу твои страдания…