— Не… тряси… те! — в очередной раз прокаркал я, хватаясь руками за голову и открывая глаза. — Моя башка… — Ох!
Это болезненное «дежавю» меня окончательно доконает!
— Слава, отпусти! — предсказуемо шикнул на Петрушина Владимир Николаевич. — Сережа, сейчас-сейчас… Полегчает…
Я немного расслабился в ожидании прохладных сухих рук батюшки Феофана, что должны были избавить меня от терзающей боли. И они действительно легли на мой лоб, и от них опять пошло животворное тепло, подлечившее мой многострадальный организм.
— Дорогая мама, роди меня обратно! — просипел я, немного очухавшись.
Открыв глаза, я первым делом огляделся: я опять находился на полу тронного зала Хамдаата, то бишь нашего «дружелюбного» демона — Ашура Соломоновича. Все члены нашей немногочисленной команды собрались вокруг меня и с тревогой на лицах следили за моим самочувствием.
Я что же это, вернулся обратно? В тот же самый момент, когда потерял сознание в первый раз? Или мой «поход» в прошлое обыкновенный бред моего «перегретого» событиями последний дней мозга? Нет! Не может быть! Я поднес руку с зажатыми в ней часами поближе к глазам, и облегченно выдохнул: не привиделось! Часы присутствовали, а вот защитного стеклышка на них не было.
— Что со мной случилось, Владимир Николаевич? — вновь, как и в прошлый раз, повторил я свой вопрос.
— Не знаю, Сереженька, — пожал генерал, пальцы которого еще слегка светились от примененного заклинания. — Ты сидел, а потом вдруг рухнул на пол и забился в конвульсиях. — Ты как себя чувствуешь? — Он вновь внимательно всмотрелся в мои глаза, словно старался найти в них ответы на все свои вопросы.
Но ответов он там не найдет — я сам ему расскажу. А после мы вместе подумаем, что нам со всем этим делать.
— Сносно, — не покривив душой, ответил я, действительно почувствовав себя вполне неплохо. — Спасибо, Владимир Николаевич! — поблагодарил я контрразведчика, поднимаясь на руках.
— Не за что, — отмахнулся монах, — лучше расскажи, что с тобой случилось? Раз ничего вокруг не изменилось, следовательно…
— Я облажался, друзья! — заявил я решительно. — Снести все изменения реальности мне пока не под силу… — Я виновато развел руками. — Только, почему часы перестали работать? — задумался я, вспомнив, как в очередной обломался «в прошлом».
— При чем тут часы, Сережа? — спросил Владимир Николаевич, явно не понимая, о чем это я.
— Вот эти. — Я продемонстрировал Кузнецову часы с разбитым стеклом. — Они переместили меня во времени, а потом вдруг отказались работать… Не понимаю, в чем тут проблема…
— Переместили тебя во време… — начал говорить Владимир Николаевич, но в этот момент я решил вновь испробовать созданный мною артефакт и слегка передвинул стрелку назад.
Картинка вновь скаканула, из сидячего положения я переместился в лежачее и надо мной вновь склонялся Владимир Николаевич:
— Сережа? Сережа, ты как?
Славка Петрушин вновь тормошил меня руками, только голова у меня сейчас не болела, поэтому я спокойно перенес его «издевательства».
— Они работают, Владимир Николаевич! — радостно воскликнул я, потрясая разбитыми часами перед носом старца. — Да не тряси ты меня так, Славка! — попросил я лейтенанта. — Ты в предыдущие разы из меня чуть всбю душу не вынул!
— Когда это? — удивился Славка, убирая руки от моего плеча.
— И при чем тут твои разбитые часы? — вставил генерал Кузнецов.
— Ах, да! — хлопнул я себя по лбу ладонью.
Бодро поднявшись на ноги, я продемонстрировал всем собравшимся покореженный, но все еще отсчитывающий минутки «Патек Филипп»:
— Это — настоящая машина времени! Как у меня получилось — не спрашивайте, ничего вразумительного я вам рассказать все равно не смогу.
— В смысле «машина времени»? — не поверил Славка. — Она что же, может забросить тебя в прошлое? Или в будущее?
— О будущем я не думал, и перемещаться не пробовал. У меня никак не выходило вернуть наш мир к нормальному виду, — признался я в очередной раз. — Но у меня получилось создать такую штуку, — я качнул часами, зажатыми в кулаке, — перемещающую во времени…
— А как это работает? — воскликнул Славка.
— Да вот так! — Не зная, получиться ли у меня переместить во времени сразу двоих, я схватил Первушина за руку, передвинул пальцем стрелку часов и вновь оказался лежащим на полу.
Надо мной в очередной раз нависал с обеспокоенным выражением лица Владимир Николаевич:
— Сережа? Сережа, ты как?
Славка тоже был рядом, только он меня больше не тряс, а сидел на корточках выпученными от изумления глазами.
— Ох-ре-неть! — пораженно выдохнул он. — Невероятно! Сергей Вадимович, это в натуре работает!