— И долго он полыхать будет? — поинтересовался я у батюшки Феофана, прикрывая лицо ладошкой. — Как бы пожар не начался.
— Не очень, — ответил старик. — Еще пару минут. Думаю, не успеет древесина заняться.
Пламя трубно загудело, поднялось едва не до самого потолка, расплавляя стеклянные светильники, которым не повезло оказаться в самом эпицентре заклинания, и резко опало, рассыпавшись мелкими угольками. Генерал рассчитал все правильно: фрамуги и дверные полотна чадили, но хорошо заняться огнем не успели. А вот с неподвижным телом Горчевским, было не все так радужно — он, сука, ни разу не сгорел! Слегка закоптился, но пребывал в целости и сохранности!
— Вот дерьмо! — выразил вслух мнение всех присутствующих Славка Петрушин. — Огнеупорным оказался, ублюдок!
Буквально через пару мгновений к Горчевскому вновь начали возвращаться все краски жизни.
— Ко мне! — трубно возгласил я. — Отмотаем назад еще разок!
И стрелочка на часах вновь пошла противоходом против основного потока времени. Мы незаметно переместились в кабинет вновь окаменевшего декана. Блин, зря только надрывались, вытаскивая эту неподъемную тушу в коридор.
— Что дальше? — расстроено произнес Славка. — Ничего-то эту падлу не берет!
— С меня достаточно! — неистово рявкнул Ашур Соломонович, разом перекидываясь в демоническую форму.
Его маленькие злобные глазки, утонувшие в глубине надбровных дуг изменившегося черепа, злобно сверкнули. Он глубоко вдохнул, и от этого вдоха по небольшому кабинету словно промчалось маленькое торнадо, поднявшее в воздух кучу мятых бумаг и взъерошившее волосы на моей голове. Демон раздулся, увеличившись в размерах настолько, что воткнулся рогами в потолочное перекрытие, от которых в разные стороны побежали ветвистые трещины, а кое-где кусками отваливалась штукатурка.
Счастливо увернувшись от массивного куска, рухнувшего едва ли мне не на голову, я забился в угол, чтобы случайно не попасть под раздачу. Мало ли, может у Соломоныча, после всех приключений, сорвало планку в его уродливой башке? Лукше, как говориться, перебдеть, чем недобдеть! Моему примеру поспешили последовать и контрразведчики, во главе с генералом Кузнецовым. Они так же бодро забились по углам, и лишь Славка Петрушин, которому такого угла не хватило, нырнул под стол.
Демон встопорщил кожистые крылья, разрезая и срывая острыми когтями, выступающими на суставах дешевый пластик декоративных панелей, и размахнулся кулаком устрашающих размеров.
— АРГХ! — наконец оглушительно выдохнул он.
Его кулак, размером не меньше, чем двухсотлитровая бочка, со свистом пошел вниз и врезался сокрушающим тараном в окаменевшее тело несостоявшегося диктатора мира. Здание тряхнуло как при бомбежке, подпрыгнули не только мы, но вся мебель, жалобно тренькнули оконные стекла. Бетонный пол треснул и промялся под сокрушающим ударом гигантского кулака.
Но против моего ожидания, тело зачарованного врага не рассыпалось невесомой пылью, не стерлось в порошок, а лишь раскололось на несколько крупных кусков.
Зато кулак Соломоныча оросил стены разрушенного кабинета густой желтой жижей, заменяющей демонам кровь, а наружу, прорвав толстую ороговевшую кожу, высунулись острые осколки раздробленных в хлам костей.
Ашур Соломонович яростно заревел и тряхнул в воздухе покалеченной когтистой лапой, которую рукой не поворачивался назвать язык, и прижал её к груди. После этого он стремительно начал уменьшаться в размерах, пока не превратился в привычного всем нам, хрупкого и улыбчивого азиата.
— Не думал, что так получиться, — виновато произнес он, баюкая искалеченную руку, которая потихоньку, но заживала: кровь уже больше не текла, а переломанные кости покрывались бугристой зеленоватой коростой.
— Получилось! Получилось! — заорал выскочивший из-под стола Славка.
Не вставая на ноги, он на карачках добрался до россыпи кусков, бывших некогда Великим магистром ордена тамплиеров. Схватив в руки отколотую в районе ключицы голову, он метнул её в дальний конец кабинета, словно боялся, что расколотый на куски монстр, вот-вот начнет срастаться воедино. Только растолкав куски на значительные расстояния друг от друга, лейтенант Петрушин соизволил подняться на ноги.
— Спасибо, Соломоныч! — Я выбрался из своего угла и обнял покалеченного асура. — Спасибо… — В горле встал комок, а в носу запершило — еще не хватало пустить слезу.