— Я знаю, что у тебя есть связи, — сказал Карлински. — Но здесь дело не в том, что такой-то связан с таким-то.
— А что Куба, уже ничего?
— Я отлично понимаю, что ты ездил туда для некоторых людей.
— Это когда о Кубе только и писали в газетах.
— Ты и для Бюро кое-что делал, — произнес Карлински.
— Где это? Я не ослышался?
— Перестань. Ты добровольно предложил свои услуги ФБР в марте 1959. Они завели досье.
— Джек, ты знаешь то же, что и я.
— Возможный информатор. Немного рассказал тут, немного — там.
— Для собственной безопасности, на случай, если против меня что-то имеется, чтоб я мог сказать — смотрите.
— Джек, лично для меня это неважно. Я ценю, что ты известен и в Новом Орлеане, и в Далласе. Ты в Далласе знаменитость.
— У меня есть связи еще с прежнего Чикаго, ими я горжусь больше всего в жизни. Ньюберри-стрит, Морган-стрит, ручные тележки, наши ребята.
— Мы все любим рассказы о старом Чикаго. Думаешь, я сам здесь родился? Никто в Далласе не родился, все мы несем в себе часть старого Чикаго, уличной жизни, лихих деньков. Но сейчас мы говорим о весьма значительной ссуде, и мальчики, естественно, кому попало свои деньги не отдадут.
Джек покопался в ящиках стола.
— Вот смотри, у меня тут залоги в счет уплаты налогов, отказы от компромиссных предложений. Все подряд хотят вытрясти из меня налоги. Меня убивают, Джек. У них на меня досье вот такой толщины. И я бегаю как заведенный, только чтобы выплачивать по чуть-чуть. Две сотни долларов, две с половиной сотни. Другими словами, даю им понять, что мне не все равно. Но это как мальчик на побегушках. Я должен сорок четыре тысячи долларов одному только Налоговому управлению США еще этот профсоюз, который требует, чтобы я сократил часы работы девочкам, потом эти конкуренты по соседству, они убивают меня своими любительскими шоу, и ко всему прочему эта девица из Нового Орлеана, из-за которой меня прикроют, потому что она срывает с себя трусы.
У Джека Карлински был невидимый смех. Этот смех слышно в горле, но на лице не появляется ни тени улыбки. Он сидел в спортивной куртке поверх водолазки и курил тонкую сигару. Джек оценил обувь и стрижку. Он признавал налево и направо, что жить ему — еще учиться и учиться.
— Я говорю своему адвокату устанавливать по восемь центов с доллара.
— Джек, они тебе сами скажут.
— Я знаю.
— Это предложение не из тех, что они жаждут принять.
— Так что я должен сам решать.
— Ты должен сам решать, кому хочешь быть должен эти деньги. Это же не фонд. Я договорился так, что не буду накручивать пять пунктов в неделю, как соседский ростовщик. Речь идет о ссуде в сорок тысяч долларов. О сумме порядка тысячи в неделю — и энергично.
— То есть за год всего девяносто две тысячи.
— Или плати в темпе и дальше.
— Пока яйца не отсохнут.
— Правильно, Джек.
— Кстати. А если я не заплачу неделю?
— Одну неделю они потерпят. По голове бить не будут. Потерпят, Джек.
— А две, три недели?
— Тогда тебе придется взять вторую ссуду. Не лучший выход, потому что ты будешь платить процент с одной суммы, тогда как на самом деле тебе дали меньше. Хочешь, дам совет?
— Ну?
— Если честно, не стоит брать эту ссуду. Ты не сможешь получать прибыль отдел, которые прокручиваешь здесь. Угодишь в глубокую яму.
— Это моя яма, Джек.
— Яма твоя, но деньги не твои.
— Что будет, если я, например, пропущу пять или шесть недель?
— Если ты выжат как лимон, они просто остановят часы. То есть заплати основную сумму и забудь о процентах. Иными словами, мы знаем этого человека и условимся на долю в его бизнесе плюс изначальную сумму. Они не станут разрушать здание.
— Но отберут мой бизнес.
— Таковы правила игры.
— А если я не заплачу основную сумму?
— Джек, я же тебе говорю. Поищи другие средства.
— В банке устроят проверку кредитоспособности. Мне и десяти центов не дадут.
— Может, друзья, родственники. Возьми партнера в дело.
— Я не могу работать с другими. У меня и так есть помощники. Сестра заправляет моим «Вегасом». Мы постоянно ссоримся.
— Мне кажется, ты не слишком разумно рассуждаешь. Ты не ухватил сути. Ты не бригада, Джек. Пойми, дело в связях.
В зале звучала барабанная дробь.
— Ладно. Скажи им вот что. Я согласен на пять сотен в неделю, на год, если к тому времени оживут съезды.
— Я заключил тут серьезную сделку.
— Джек, передай им все, ладно? И скажи, что я постоянно общаюсь с Тони Толкачом. Говорят, что он на короткой ноге с Кармине Латтой.