Можно ли заподозрить, что я убегаю?
Они вычислили, кого не хватает на книжном складе?
Какое имя назвать, если спросят?
По Паттон-стрит он дошел до Девятой улицы. В это время дня здесь ни души. Он собирался быстро проскочить на Бекли, пересечь ее и выйти на Джефферсон. Вдоль бордюра стояла дюжина старых фенов. На газоне лежал матрас.
Ли хотел писать рассказы о современной жизни Америки.
На перекрестке Десятой и Паттон-стрит он ожидал увидеть удаляющуюся полицейскую машину, или не увидеть вообще. Но она ехала навстречу ему, справа. Он перешел улицу и направился в другую сторону, теперь машина оказалась за спиной, она ехала за ним на скорости кортежа, десять-двенадцать миль в час, поддразнивая.
Краем глаза Ли заметил номер на двери. Десять. На машине номер десять, и улица Десятая.
Непонятно, кто первый остановился — он или полиция. Похоже, это пришло им в голову одновременно. Он приблизился к окну со стороны пассажирского сиденья.
Заговорили одновременно. Ли спросил:
— В чем дело, офицер?
А полицейский, крепкий малый, примерно на одну восьмую индеец, сказал что-то вроде:
— Ты здесь живешь, приятель?
Ли сунул голову в открытое окно, вдохнул прокуренный воздух и ответил:
— А зачем вы со мной заговорили?
— Мне кажется, ты как будто убегаешь.
— Я просто гуляю.
— А у меня чувство, будто ты делаешь все, чтобы тебя не заметили.
В рации вякал чей-то голос.
— Я просто иду пешком.
— Тогда, может, скажешь, куда ты идешь?
— Сомневаюсь, что мне обязательно об этом докладывать. Я живу в этом районе. Хотя по закону мог бы и этого не говорить.
Он занял позицию человека, к которому пристали ни за что ни про что. Даже если у них есть описание от свидетеля, который снизу смотрел в окно, — насколько оно точное?
— Для твоего же блага спрашиваю.
— Я просто иду по улице.
В поле зрения появилась женщина, которая приближалась к перекрестку Десятой и Паттон-стрит.
— Удостоверение личности есть?
— Я тут живу.
— Спрашиваю в последний раз.
Он не любил, в жизни не любил, когда полицейские сидят в машине, а ты должен показывать им документы, все время стоять, согнувшись, у окна.
— Я просто хочу знать, в чем дело.
— Лучше покажи документы, и поживее.
— Слышал.
— Так давай.
— Я просто шел пешком.
— Последний раз повторяю.
Они опять заговорили одновременно. Коп в своем «форде» начал постепенно закипать. По радио сказали: «Взъерошенные волосы».
Мы находимся на Десятой улице, и номер у машины десятый. Все сходится в одну точку.
— Слушай, я сейчас выйду из машины.
— Вот пристали.
— Покажи руки.
— Так и случается непонимание.
— Руки на капот, блядь.
— Я слышал.
— Так вперед, блядь, сопляк.
Коп потянулся к ручке своей двери, не спуская глаз с Освальда. Дело набирало обороты.
— Я просто спросил, за что.
— Руки, руки — чтоб я их видел.
— Я имею право ходить по улице и чтобы меня не трогали.
Полицейский начал вылезать из машины. Сказал что-то вроде:
— Давай, и помедленнее.
А Ли произнес:
— Нельзя уже пройтись по своему городу.
Одновременно.
Коп стоял по ту сторону машины. Проехало несколько автомобилей. Ли вытащил из-за ремня револьвер и четыре раза выстрелил через капот, мигая и бормоча. Бедный глупый коп. Открыл рот и сполз вниз по крылу. В девяноста футах Ли увидел женщину, их глаза встретились. Она уронила сумку и закрыла руками лицо. Он пробежал на Паттон-стрит и свернул на юг, на ходу извлекая пустые патроны и вставляя новые.
Хелен отняла руки от лица. Она стояла на улице одна и кричала. Фуражка полицейского валялась чуть поодаль от тела. Сам он лежал на боку, истекая кровью. Она подобрала сумочку, рабочие туфли и двинулась к нему, зовя на помощь и крича. Шла, согнувшись, и визжала, глядя на тело.
Собралось несколько человек, из пикапа вылез мужчина. Хелен, крича, подошла к телу. Мужчина сел в полицейскую машину и говорил: «Алло, алло!» Хелен увидела, что кровь растеклась овальной лужей. Она обошла тело и положила туфли на капот. Нагнулась и разглядела раны на голове и груди. Удивительно, как много крови вылилось.
Мексиканец повторял перед приборной доской: «Алло, алло!»
Чуть позже приехала «скорая», множество полицейских машин с красными мигалками и сиренами, на тротуарах и газонах стояли автомобили, люди фотографировали кровь на дороге. Хелен каким-то образом очутилась перед каркасным домом за полквартала от места происшествия, где рассказывала детективу о том, что видела. Она работала официанткой во «Вкусной еде» в центре и шла к автобусной остановке, собираясь ехать на работу. Затем услышала три или четыре выстрела друг за другом.