— Или плати в темпе и дальше.
— Пока яйца не отсохнут.
— Правильно, Джек.
— Кстати. А если я не заплачу неделю?
— Одну неделю они потерпят. По голове бить не будут. Потерпят, Джек.
— А две, три недели?
— Тогда тебе придется взять вторую ссуду. Не лучший выход, потому что ты будешь платить процент с одной суммы, тогда как на самом деле тебе дали меньше. Хочешь, дам совет?
— Ну?
— Если честно, не стоит брать эту ссуду. Ты не сможешь получать прибыль отдел, которые прокручиваешь здесь. Угодишь в глубокую яму.
— Это моя яма, Джек.
— Яма твоя, но деньги не твои.
— Что будет, если я, например, пропущу пять или шесть недель?
— Если ты выжат как лимон, они просто остановят часы. То есть заплати основную сумму и забудь о процентах. Иными словами, мы знаем этого человека и условимся на долю в его бизнесе плюс изначальную сумму. Они не станут разрушать здание.
— Но отберут мой бизнес.
— Таковы правила игры.
— А если я не заплачу основную сумму?
— Джек, я же тебе говорю. Поищи другие средства.
— В банке устроят проверку кредитоспособности. Мне и десяти центов не дадут.
— Может, друзья, родственники. Возьми партнера в дело.
— Я не могу работать с другими. У меня и так есть помощники. Сестра заправляет моим «Вегасом». Мы постоянно ссоримся.
— Мне кажется, ты не слишком разумно рассуждаешь. Ты не ухватил сути. Ты не бригада, Джек. Пойми, дело в связях.
В зале звучала барабанная дробь.
— Ладно. Скажи им вот что. Я согласен на пять сотен в неделю, на год, если к тому времени оживут съезды.
— Я заключил тут серьезную сделку.
— Джек, передай им все, ладно? И скажи, что я постоянно общаюсь с Тони Толкачом. Говорят, что он на короткой ноге с Кармине Латтой.
— Кармине не ростовщик, по большому счету.
— Ты главное скажи, что меня знает Тони Асторина.
Карлински посмотрел на него. Безмолвное ожидание. Затем пообещал передать все, что просил Джек. У него был глубокий мягкий размеренный голос, теперь прозвучавший глухо, и особняк с гигантским прожектором, и прекрасный бирюзовый бассейн, и четыре дочери с сыном, и Джек Руби подумал — наверное, этого достаточно, чтобы казаться непобедимым.
Они пожали друг другу руки, затем Карлински снова шагнул в кабинет, ненадолго, будто хотел поделиться великой тайной.
— Этот жакет — мохеровый. Гляди…
Они прошли к узкому лестничному пролету. Снова обменялись рукопожатием. Выл саксофон. В баре Джек запил стаканом воды таблетку «Прелюдина», чтобы будущее предстало в светлых тонах. Затем прошелся между столиками и смешался с толпой. Какой смысл держать клуб, если не получается?
Домашний ужин проходил тихо, в сопровождении концертов для клавесина и легкой беседы. Берил смотрела, как муж подносит к губам бокал вина. Ларри не пил вино. Он его смаковал. Наслаждался букетом — сухим или сладким. Так мы и строим цивилизацию, любил говорить он. Смакуем вино.
— У тебя печальный вид, — сказала Берил. — Ты давно не был довольным. Хочу, чтобы тебе снова стало хорошо. Скажи что-нибудь веселое.
— Это ты у нас веселая.
— Да, я у нас веселая, странная, маленькая. Хочется, чтобы ты взял на себя одну из этих неблагодарных ролей.
Какое-то время они ужинали молча.
— Помнишь тот ракетный люк? — спросил он. — Уже месяцев десять прошло с тех пор, как «У-2» сфотографировал боевые ракеты на Кубе. И знаешь что? Они придумали кое-что еще.
— И что же это такое?
— Советские геологи обнаружили крупное месторождение нефти. Причем именно в том месте, где я заключил контракт на бурение. На прошлой неделе я видел снимки, они такие подробные, что я узнал местность. Я там был. Стоял прямо там. Посещал месторождения. Мы проводили разведку нефти. За нами стояли большие деньги.
— Это твоя нефть. Твое месторождение.
— Наше. Пусть лучше наше, чем этих проклятых русских. Знаешь, что они сделают с островом? Высосут всю кровь из него.
— Не сомневаюсь. Но порой трудно жить с человеком, который никогда, никогда не расслабляется.
— Да, черт возьми, не расслабляюсь.
Они оставили эту тему на какое-то время. Берил встала и перевернула пластинку. Шел сильный дождь, и она краем глаза заметила, что кто-то бежит по улице.
— Давай расскажу тебе про одержимость, — произнес он.
— Уж пожалуйста.
— Опишу проблему в общих чертах.
— Ради бога.
— Проблему одержимости нации должна решать служба разведки. Куба — это идея-фикс. Больной вопрос, не такой, как Россия. Более неразрешимый. Более вредный для психики. А наша работа — устранять угрозу для психики, изучать Кастро, разгадывать его намерения, подрывать его организацию до такой степени, чтобы он потерял власть над нашими мыслями, над нашими снами.