19 июля 1960 года, когда мой мальчик пропал в России, я написала Хрущеву. Он не ответил. 21 января 1961 года я поехала в Вашингтон подать прошение президенту Кеннеди, чтобы моего мальчика нашли и привезли домой. И они — послушайте, вот это мне нравится — они написали, что я нерадивая мать. Бросила сыновей на произвол судьбы. Я ехала всю дорогу в Нью-Йорк в старом раздолбанном «додже». Я столько раз переезжала с места на место. А оказывается, я нерадивая мать. Если вы посмотрите на жизнь Иисуса, то увидите, что о Марии, его матери, перестали писать, как только его распяли, и он вознесся. Где мать, которая воспитала его? Когда сын умирает, они и мать в гроб кладут? Я подбирала на слух песни на фортепиано. Меня все любили в детстве. Я не могу предоставить голые факты. Тут рассказов на целую жизнь. Чего стоит один мистер Экдал, который сжульничал и не дал мне достойного развода, бросил одну зарабатывать гроши. Мистер Экдал — это отдельный рассказ. Марина — рассказ с туманными подробностями. Я твердо убеждена, что дело нечисто. Чего стоят ее высказывания, образ жизни, она курит, с ребенком не нянчится. У Марины есть менеджер. Ей поступают предложения, а про мать забыли. В журнале «Лайф» моя фотография, где я в рабочей форме со скатанными чулками. Я страдала так же, как и мой сын. Мы устроены одинаково.
Почти спустились сумерки, по краям сгрудившихся облаков, темных и низких, появились грозовые отсветы, в наэлектризованном небе ощущалось напряжение и беспокойство. Священник закончил читать псалмы, и распорядитель приготовился опускать гроб. Полицейские робко подтянули портупеи. Семья стояла и смотрела. Роберт и Марина выглядели одинаково жалкими, потерянными, умоляющими. Пусть все изменится, пусть этого не случится, пусть ему дадут новую возможность, новую жизнь. Маргарита с маленькой Рэчел на руках казалась настолько опустошенной, будто все, что у нее было, все, чем она жила, все, что отдала, вернули ей в гробу, вернули погибшую раздавленную душу. Она передала ребенка священнику и закрыла лицо ладонями, не прижимая их, просто отгораживаясь, чтобы чувствовать только свое собственное горе, и ничье больше.
Ее младшего сына опустили в красную техасскую глину, в целях безопасности похоронили под вымышленным именем, последним псевдонимом Ли Харви Освальда. Уильям Бобо.
Вперед вышла Марина и набрала пригоршню земли. Перекрестилась, протянула руку и разжала кулак, высыпая землю. Маргарита и Роберт никогда такого не видели. Красота этого жеста захватывала. Это было странно, выразительно и почему-то правильно. Они спорили всегда, с самого детства Роберта, но сейчас вместе нагнулись, набрали земли, перекрестились, затем вытянули над могилой руки и высыпали землю, которая протекла между пальцев, будто песок в часах, тихо падая на сосновую крышку гроба.