Сгорбленные спины, повторяющиеся жесты, стиснутые челюсти и застывшие взгляды, сама структура группы, некий дух исключительности, тела наклонены к центру круга.
Ферри умел распознать гештальт серьезного разговора. Когда-то он заочно учился психологии у итальянских специалистов. Это было задолго до того, как «Восточные Авиалинии» уволили его за моральное разложение и лживые утверждения о медицинском образовании. Как будто диплом помогает разрешить загадку Товарища Рака. Они навсегда отобрали у него форму.
Он ехал к старому домику в заболоченной пойме, где Кармине и его мальчики любили отдыхать. Во дворе четверо парней жарили козла на вертеле. Ветхость домишки не попадала под определение деревенского шарма, под крышей лепились ласточкины гнезда. Ферри поставил машину в тени и вошел в дом. Седовласый мужчина с ясными глазами, жилистый, древний, сидел на диване со стаканом в руке. Дряхлый, лицо рябое, искаженный и вороватый взгляд герцога с портрета. Порой в его присутствии Ферри переживал благоговейный трепет такой силы, что становился частью сознания этого человека и воспринимал мир, комнату, движущую силу власти так, как их воспринимал Кармине Латта.
Кармине владел игровыми автоматами. У Кармине были проститутки везде, до самого Боссиер-Сити, где можно подцепить дурную болезнь, просто прислонившись к фонарному столбу. Ему принадлежали казино, тотализаторы, наркобизнес. До прихода Кастро к власти он владел третью всех наркотиков Кубы. Теперь у него имелся флот по ловле креветок, поставляющий продукцию из Центральной Америки. Бизнес в целом приносил ему миллиард долларов в год. Кармине владел мотелями, банками, музыкальными автоматами, торговыми автоматами, судоверфями, месторождениями нефти, экскурсионными автобусами. На скачках государственные чиновники потягивали лимонный коктейль с бурбоном в его ложе. А началось с того, что он вложил полмиллиона наличных в предвыборную кампанию Никсона в сентябре 1960 года. Как называли мальчики, «неслабый конвертик».
— Мой друг Дэвид У. Ферри. «У.» от чего сокращение?
— Упьюсь вусмерть, — ответил Ферри.
Кармине засмеялся и указал на шкафчик с напитками. В комнате находился еще один человек, Тони Асторина, водитель и телохранитель, иногда и курьер. Почему-то его прозвали Тони Толкач. Они с Кармине предавались мрачным воспоминаниям о генеральном прокуроре. Роберт Кеннеди превращался в навязчивую тему для обсуждения, стоило Кармине где-нибудь задержаться на десять минут. Кармине имел против него зуб. Ферри видел, как в его глазах вспыхивает злость на Бобби Кеннеди, решительная, отточенная, тщательно продуманная ярость, будто худощавое лицо старика несло в себе некую утонченную тайну, последний суровый расчет.
— Так я о чем говорю, — произнес Асторина, — вся эта история тянется еще с Кубы. Посмотри, что творится теперь, это Министерство юстиции, этот постоянный нажим… Если бы мальчики в тот раз убрали Кастро, все пошло бы совсем по-другому.
— Это справедливо лишь наполовину, — ответил Кармине. — Если вернуть Кубу, мы получим свободу действий. В чем ценность Кубы — с ее помощью можно ослабить нажим на материке. Но дело в том, что на Кастро все смотрели сквозь пальцы. Не слишком-то мы выкладывались.
Все трое рассмеялись.
— Убрать Кастро было мечтой ЦРУ, не более. Мальчики во Флориде просто водили их за нос. Они следили за тем, чтобы прокуроры не придрались. В любой момент могли заявить, что служат своей стране. И это срабатывало. ЦРУ всегда прикрывало их.
— Что я и говорю. Все началось с Кубы.
— Ну хорошо. Но мы же реалисты. Мы не устраиваем фокусов с зеркалами и фальшивым дном. Это не в нашем духе.
Ферри не удивлялся, что они обсуждают столь деликатные темы в его присутствии. Он проводил для Кармине исследования в законодательной области и многое знал о его вкладах и операциях. А также знал ответы на некоторые щекотливые вопросы.