— Марина говорит, что вы написали какие-то заметки о Минске. Нечто вроде… ну не знаю, впечатлений о городе.
— Обо всем, что я узнал на радиозаводе, плюс полная структура их работы и жизни.
Какая-то женщина взяла на руки Джун и принялась ворковать с ней так же, как и родственники Марины, качать на руках и агукать.
— Вы знаете, — сказал Джордж, — вот смотрю я на это чудесное дитя и невольно думаю: как же она похожа на Хрущева. Настоящий маленький Хрущев, большая круглая лысая голова, узкие глазки.
— Кеннеди смотрится лучше.
— Я восхищаюсь Кеннеди. Я считаю, что он очень подходит для этой страны.
— И Жаклин.
— И его жена. И Жаклин тоже. Я знал ее по Лонг-Айленду, когда она была ребенком. Очаровательная девочка. Хотя он довольно легкомыслен в отношении женщин, этот наш президент. Я не говорю, что это недостаток. Отнюдь. Но вот что я скажу вам о некоторых женщинах. Они любят нас за наши слабости. Они любят нас именно за недостатки. Вот в чем беда, друг мой.
Ребенок снова оказался на руках у Ли.
— Самое важное — это программа Кеннеди по правам человека, — сказал Ли. — Начал он плохо, с этим провалом в заливе Свиней. Но думаю, его это чему-то научило.
— Он изменился.
— Я видел, как американские спортсмены-негры завоевывали для своей страны медали, и как их потом встретили дома.
— Для меня просто унизительно, что я сижу в комнате, где нет ни одного негра, — произнес Джордж.
— Их бы тут откровенно ненавидели и унижали.
— Кеннеди пытается это изменить. Мучительно медленно, но пытается. Для меня унизительно, что я не могу подружиться с негром без последствий. Не одобрят ни друзья, ни на работе. Я живу в Университетском парке. Такой отдельный поселок городского типа. Если негритянская семья хочет там поселиться, поселок покупает этот дом втридорога. И семья волшебным образом исчезает, до свидания.
— Посмотрите, как тут настроены против Кеннеди.
— Исходят ядом. И самые ядовитые шутки отпускают юные матроны из Далласа. Их глаза загораются странным огнем. Мне ясно, что они хотят его смерти.
Джордж двинулся через всю комнату, чтобы обнять престарелых гостей — мужчину и женщину. Ли обнаружил, что улыбается, глядя на них. Люди ходили по комнате с тарелками в руках. Старик предложил Марине сигарету из черно-белого портсигара. У Ли была своя коллекция. Он выписал у малоизвестного нью-йоркского издательства двадцатипятицентовую брошюрку «Учение Льва Троцкого». Ему пришло письмо о том, что брошюру больше не издают. Спасибо, хоть письмо прислали. Он сохранял эти письма. Хоть они и далеко, но считают своим долгом ответить. Он начал собирать коллекцию документов.
Она никогда не отказывалась от сигареты.
Он собирался написать в Социалистическую рабочую партию, чтобы ему прислали их программу и политику. Троцкий — просто форма. Было вполне достаточно отослать письмо и получить туманный ответ. Это средство общения с близкими по духу, тайна и власть. Это дарило ему просвет, жизнь выходила за рамки бунгало и сварочного предприятия.
Она из тех, кто никогда не отказывается. Трепещет от восторга, когда ей дарят вещи. Возьмет все, что предложат, — сигареты, деньги, скрепки, почтовые марки. Вот женщина, которая рада любой мелочи.
Настоящая фамилия Троцкого — Бронштейн.
Частично бунгало стояло на немощеной улице. Он спал рядом со своей Джуни, среди ночи обмахивая ее журналом.
Вернувшись, Джордж сделал любопытную вещь. Он развернул стул спинкой к комнате и сел лицом к Ли. Из нагрудного кармана торчал сложенный треугольником носовой платок. Галстук был коричневым.
— Итак, вот о чем я хочу сказать. Покажите мне ваши заметки, в каком бы виде они ни пребывали. Там речь идет о Минске, мне это интересно.
— И еще о системе. О том, как весь смысл исторических идей был искажен системой.
— Прекрасно, я должен их увидеть.
— Они еще не напечатаны, — сказал Ли.
— Напечатаны. Я их напечатаю. Ради бога, это меньше всего должно вас беспокоить.
— Называется «Коллектив». Я провел серьезное исследование. Читал газеты и проанализировал всю структуру.
— Что еще у вас есть? Я бы хотел прочитать все, относящееся к этому периоду. Самые простые наблюдения. Как одеваются люди. Покажите мне все.
— Зачем?
— Хорошо, я скажу зачем. Все очень просто. В последние годы ко мне много раз обращались с просьбой рассказать о путешествиях за границу. Таков строгий порядок. Иными словами, приходите туда-то и туда-то, мистер де Мореншильдт, и поведайте нам, что вы делали, с кем встречались, план завода, который вы посетили, и так далее. Обычная информация, которую дают тысячи путешественников каждый год. Называется это Отдел контактов с населением, там есть человек из ЦРУ, который просил меня поговорить с вами по-домашнему, дружески, что я и делаю. Человек он хороший, разумный, и так далее. Я все время в разъездах, а когда возвращаюсь, ко мне приходит мистер Коллингз, и мы беседуем по-домашнему, за рюмкой. Я делаю заметки о своих путешествиях и охотно их показываю, а также привожу кое-что для Госдепартамента. Такова моя философия, Ли, я должен, скажем так, менять окраску под то место, где в данный момент живу и зарабатываю деньги. Для меня страна — своего рода бизнес. Я переезжаю из одной в другую, когда представляется возможность. В Югославии я учу хорватский язык. На Гаити — местный французский диалект. Я ведь пережил и революцию, и мировую войну, и так далее. Я всегда готов сотрудничать. Я меняю окраску. Так я даю понять, что не враг им. Без этого никак. Я не хочу подвергаться гонениям. Иными словами, вот вам мой маршрут, мои заметки, мои впечатления. Давайте выпьем, и не будем ссориться.