— Там не все напечатано.
— Ради бога, у меня есть своя фирма, и там, знаете ли, бумага, ручки, девушки-машинистки. Я отдам вам копию, разумеется, и рукопись.
— Мистеру Коллингзу вы тоже дадите копию.
— Естественно. Они собирают и анализируют информацию. Человеку в вашем положении сотрудничество может помочь. Согласитесь, ведь положение у вас стесненное. Если какой-нибудь мистер Коллингз видит, что человек готов сотрудничать, достоин лучшей работы, то он скорее всего сделает звонок. Так всегда и бывает.
Ли укачивал дочь на колене, чтобы та успокоилась.
— Джордж, еще я хочу издать «Коллектив».
— Я бы вам не советовал. Потому что сейчас не время. Давайте сначала посмотрим вашу работу. Там и поговорим о публикации. Так или иначе, вас вознаградят, будьте уверены. У этих людей масса вариантов. Связи по всему миру. Это удивительно. Думаете, каким образом вы вернулись в эту страну? Когда человек дезертирует, ФБР заносит его в список наблюдения. В таких случаях заводят карту наблюдения. Но вам вернули паспорт. Пропустили Марину. Дали вам ссуду.
— За мной постоянно следили.
— За вами и сейчас следят. Вы интересный субъект. Я уверен, им бы очень хотелось узнать о ваших знакомствах в Советском Союзе. Мы с вами как-нибудь побеседуем тет-а-тет, чтобы ребенок не слышал.
Джордж рассмеялся. Ли тоже рассмеялся.
Сначала Фрейтаг с напарником, теперь этот Коллингз. Они облепили его, как муравьи дынную корку.
Он посмотрел на Марину. Она стояла, чуть согнувшись, и внимательно слушала кого-то. Даже в духоте среди табачного дыма она казалась свежей и сияющей. Не люби меня за слабости, хотелось сказать ему. Не бери мою вину на себя. Никогда не думай, что виновата ты, если виноват я. Виноват всегда я.
Он хлопнул ее по голове, и она замахнулась. Он сел и открыл журнал. Она видела, что он перелистывает страницы, не читая. Ей хотелось что-то бросить. Она схватила бумажку, скомкала и запустила в него. Бумажка отскочила от его руки, но он не пошевелился. Она подошла к столу и немного поела, пристально глядя на него. Ей хотелось, чтобы ему стало неловко, чтобы он не мог читать. Глупо было бросать бумажку.
— Никаких сигарет, — сказал он. — Не хочу, чтобы ты курила. С этим покончено раз и навсегда.
— Подумаешь, одну сигарету.
— Это вредно для ребенка. Очень вредно. Почему ты мне ванну не приготовила? Я что, так много прошу — горячую ванну после грязной и шумной работы?
— Я много не курю. Я курю в меру.
— Какая же ты лентяйка.
— Я готовлю обед. И драю полы.
Он отшвырнул журнал, громко хлопнув им по стене. Ребенок заплакал. Он встал и подошел к Марине.
— Я драю полы, — сказал он и ударил ее по лицу.
Она села на стул, в тарелке лежали остатки еды.
— Я драю полы.
Она закрылась руками. Он снова ударил ее. Затем сел в кресло и взял книгу. Она положила тарелку в раковину, не выбросив объедки в ведерко. Он все вымоет потом. После ссоры всегда оставалось то, что он тщательно отмывал.
— Ты рассказываешь этим русским, как мы живем, про наш секс, нашу личную жизнь.
— Я так общаюсь с друзьями, — ответила она.
— Ты все выставляешь напоказ.
— Я доверяю друзьям, они меня понимают. А с кем еще мне говорить? Мне нужны друзья.
— Незачем болтать о личной жизни. Я не хочу, чтобы они приходили. Не пускай их.
— Сначала твою маму не пускать, теперь друзей.