– Это было лучшее правило, – буркнула Ада.
– Ты и сейчас можешь ходить в брюках, – сказала Мария и продолжила: – пять лет назад у нас не было вот этого рисунка: – она показала на красивый узор по краю рукава пиджака. – Такой же был на подоле юбки и воротнике рубашки. Вот. С основания школы, по-моему, формой был темно-зеленый сарафан до колен и пиджак у девочек, у мальчиков – брюки и кителя.
– Жуть, – хмуро проговорила Ада.
– Школа была основана лет 50 назад, – подняла вверх указательный палец Мария. – Форма сразу никому не понравилось, решили придумать какое-то собрание, которой будет по просьбам учеников создавать каждый год новую форму. Правда было одно условие, чтобы ученики не зазнавались, что они такие молодцы и смогли переубедить начальство, конкурс проходил под Новый год, как подарок. Ученики с восьмого по одиннадцатый класс предлагали варианты формы, из них остальные школьники выбирали лучший. Вскоре пришли к фасону, который всем нравился, такой, как сейчас, и после этого стали придумывать просто какие-то дополнения: узорчики там, оборочки.
– Но вот уже 3 года в этом дурацком конкурсе никто не выигрывает, – подключился к разговору только что пришедший Никита. – Кристина пытается сделать форму фиолетовой аж с восьмого класса и убирает всех конкурентов. Но всю школу ей пока не удалось подкупить.
– Интересно, – задумчиво проговорила Ада. – А каким образом происходит-то это все?
– Что проходит? А, конкурс…– Мария сконфуженно посмотрела на поджавшую губы Аду и торопливо проговорила: – Заполняешь заявку, приносишь рисунок, его вешают в коридоре на стене, и все решают. Ну, то есть школьники выявляют победителя, какую форму они хотят иметь. Никак не начальство школы. Общим, голосованием. А потом на новогодней вечеринке объявляют победителя.
– Я бы поучаствовала в этом конкурсе только, чтобы Кристину позлить, хотя я люблю фиолетовый, – задумчиво проговорила Ада, на что Андрей презрительно фыркнул.
– ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! – Кристина так резко встала со стула, что он упал.
Она подошла к Аде и вперилась в нее ненавистным взглядом.
– Только посмей участвовать в этом конкурсе, я тебе шею сверну! Я целый месяц терпела, но молчать больше НЕ МОГУ! Кто ты такая? С чего решила, что я так просто уступлю тебе свое место?!
– Какое место блин! Если ты про свою парту, то я не люблю перед носом учителя сидеть. Хочешь быть подстилкой каждому преподавателю, пожалуйста, а я НЕ ЖЕЛАЮ! – нарочито зевнула Ада. – И вообще: сгинь такса силиконовая, у меня на медицинские уколы АЛЛЕРГИЯ!
– У меня все натуральное, идиотка! Думаешь, крутая, да? – прошипела Кристина, так низко склоняясь к лицу Ады, что между ними осталось чуть меньше десяти сантиметров. – Только ты не знаешь с КЕМ связалась! Мы все здесь были, когда ты на помойке валялась! И вернешься туда в скором времени, не сомневайся!
– Да не сдалась мне ваша помойка, – спокойно проговорила Ада. – Где находится выход, я знаю или ты хочешь проводить? Ну, да, вдруг заблужусь, у меня же нет мозгов, как ты говоришь.
Кристина в недоумении уставилась на Аду, но увидев, с каким выражением лица, Мария смотрит ей за спину, резко обернулась.
В класс вошел Эдуард Миронович и, приподняв брови, внимательно и очень грозно наблюдал за перепалкой.
– Кристина, что за дела? Зачем ты оскорбляешь Аду? Сколько можно уже! Ведешь себя, как ребенок! Иди за свою парту, немедленно! Расходитесь, урок начался десять минут назад! – возмутился Эдуард Миронович, садясь за свой стол.
– Вот теперь я точно буду участвовать, – хмыкнула Ада, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как Эдуард Миронович записывает на доске условия задачи. – Че она так окрысилась?
– Кристина у нас, понимаешь, королева местного разлива, – хихикнула Мария. – Она типа считает, что среди старших классов она – звезда и все ей поклоняются. Это почти так, ее родители одни из самых богатых, которых можно найти в этой школе. Вот ее и «уважают». – Последнее слово она подкрепила ухмылкой.
– Ну, значит, в этом году будет победитель конкурса, – зловеще улыбнулась Ада. – Меня она подкупить не сможет.