Наконец, дверь с жутким скрипом поддалась, и Ада попала на старый, грязный и пыльный чердак. Здесь все было таким ветхим, что страшно дотрагиваться, вдруг развалится. Хотя, судя по двери, это все могло прослужить еще лет двести. Единственным новым и, совершенно не вписывающимся в окружающий интерьер была ярко-серая и явно свежевыкрашенная дверь, которая вела на пожарную лестницу.
– О, то, что нужно, – воскликнула Ада и со всей силы дернула за металлическую ручку. Дверь оказалась заперта. Она громко выругалась и начала оглядываться в поисках ключа, который найти было, в принципе, несложно: новенький он висел на таком же новехоньком гвозде, который был вбит в стену рядом с дверью. Ада схватила ключ, вставила в замочную скважину и распахнула дверь. Повеяло холодом и мокрым снегом. Она повесила ключ на место и захлопнула дверь, замок закрылся автоматически.
Ада спустилась вниз, на тротуар вдоль которого ездили машины, и побежала на автобусную остановку. «Осталось объяснить Марии, где я была всю неделю и почему хочу с нею жить», – думала Ада, заходя в переполненный автобус.
Мария жила, предсказуемо, в самом богатом районе города, самом благоустроенном. Он находился рядом с центром и представлял собой неплохой такой коттеджный поселок даже с двумя детскими садиками, с жесткой системой безопасности, камерами по всему периметру и досмотром у ворот. Там то Аду и остановили, потребовав разъяснений к кому она и зачем. Только Ада решила, что надо сматывать удочки и ехать сдаваться маме или хотя бы прятаться у Алисы, как к пункту досмотра подъехала знакомая черная машина.
– Ада! – с круглыми глазами выпрыгнула из машины Мария. – Где ты была?! Я тебе обзвонилась вся! У нас там такое произошло, жуть!
– Я сбежала из дома, – вздохнула Ада.
– Так значит, Кристина говорила правду! – ахнула Мария.
– Чего? А она откуда знает?
– Мол, ей Эдуард Миронович рассказал! Когда закончилась твоя штрафная неделя, и ты не появилась, Кристина пошла к Эдуарду, ну, как она говорит, и спросила у него. Но откуда Эдуард знает…
– Действительно, – задумалась Ада, – а! Он, наверное, позвонил моей маме, чтобы узнать, почему я в школу не пришла!
– Не, ну, ты даешь, конечно. Садись в машину, поговорим у меня, – Мария галантно распахнула дверцу перед Адой.
Всю коротенькую дорогу до дома Марии подруги молчали. Ада просто не знала, как начать разговор, слова не шли.Мария жила в трехэтажном, элитном особняке, абсолютно идентичным со всеми остальными особняками вокруг. Он был обнесен высоким, изящным, кованным забором. К дому вела гравийная дорожка, по ней, когда они вышли из машины, Мария повела Аду к подвесным качелям, которые стояли на веранде, уютно укрытые полосатым пледом.
– Где ты была все это время? – усевшись на качели, спросила Мария.
– У дедушки жила, где еще. Но мамочка быстро вычислила, что я у него, пришлось сбежать, – вздохнула Ада.
– Ада, она твоя мама, она волновалась! – то ли серьезно, то ли с сарказмом проговорила Мария. – Что она должна была подумать, по-твоему?
– Я часто так сбегаю, – неожиданно задумалась Ада, но тут же отбросила эту мысль. – Не волнуется она!
– Ладно, тогда у меня всего два вопроса – как ты сбежала у нее из-под носа, и зачем ты сбежала ко мне?
– Как – по пожарной лестнице, а зачем – потому что домой я так просто не вернусь!
– Ой…
– Ну, ты же все равно одна живешь, твой папа на гастролях!
– Да вот тут такое дело…
– Мария, кто к нам пришел?
***
– Я вас исключаю на неделю, как Вишневскую! Это надо додуматься – драку устроить! Да как вам не стыдно вообще! – С парнями Агнесса Игнатьевна не церемонилась, как с Адой, просто выдвинула приговор и выгнала из своего кабинета.
Марк вышел с ватной головой. Игорь, не смотря на друга, быстро ушел и вскоре уехал, а Марк задержался, собирая мысли в кучу. На пропускном, Эвелина, пытающаяся сделать строгое лицо, отчего оно стало похоже на сморщенное яблоко, забрала у него карточку, бейджик и выпроводила из школы.
Марк спустился с крыльца и медленно пошел к своей машине. Нет, не это он себе представлял, когда три месяца назад спорил со своим лучшим другом…