Пока Ада болела Марк и Игорь не могли найти себе места. Правда делали они это по отдельности, потому что совсем не общались. Марк посылал Аде сотни букетов самых разнообразных цветов, выдумывал замысловатые подписи в открытках, в надежде услышать ответ. Игорь делал тоже самое. Ответа ни один из них не получил. Марк испортил сотню открыток, в которых все писал и писал: “Прости за тот поцелуй под омелой”. Но все они отправлялись в урну, потому что Марк просто не мог найти в себе силы их отправить….
***
– Это… ЭТО ЖЕ, – схватила Марию за руку Ада, – ЭТО ЖЕ…
– Мой папа, – радостно улыбнулась Мария.
К ним по дорожке, ведущей к дому, шел среднего роста, подтянутый мужчина, загорелый с серыми глазами и приглаженными бело-седыми волосами. Он улыбнулся, и в уголках глаз появились милые морщинки. Ада открыла рот.
– Пап, – сказала Мария – это моя одноклассница, Ада.
– Очень приятно, Валерий Петрович, – представился мужчина, заходя на крыльцо. – А ты, к нам Ада, в гости?
Ада просто кивнула все еще с открытым ртом.
– Понимаешь, папочка, – Мария встала, взяла его под локоть и сделала жалостливое лицо. – Ада к нам надолго, в гости.
– Насколько? – посерьезнел Валерий Петрович.
– Ну, пап! Пожалуйста! – сложила руки Мария и нетерпеливо запрыгала на одной ноге. – Ада сбежала из дома! Ее мама под домашний арест посадила, незаслуженно!
– Ну, раз так, – задумался Валерий Петрович и улыбнулся жалобным глазам дочери, – но ты уверена, что это правильно, дочь?
– Конечно, пап! Она же моя подруга! – Мария крепко обняла отца. – Папочка, ты у меня самый лучший! Ада, пошли, я покажу тебе комнату, где ты будешь жить!
– Мария, не спеши, – осадил ее Валерий Петрович, – я поговорю с Адой, а ты иди пока приберись в гостевой комнате, я видел, ты ела чипсы на ковре!
– Хорошо! – радостно подпрыгнула Мария и побежала к дому.
– Ада, ответь мне на два вопроса, – взял ее под локоть Валерий Петрович: – первый - что у тебя с мамой?
– Творческие разногласия, – надулась Ада.
– Хорошо, – усмехнулся Валерий Петрович, но улыбка резко сошла с его лица, и он серьезно продолжил: – второй - что для тебя значит дружба Маши?
– Кого? – не поняла Ада. Она не верила своим глазам: ее любимый певец вот так просто стоит рядом и разговаривает с ней!
– Маша, Мария, моя дочь, – со вздохом сказал Валерий Петрович, – она вон даже никому не позволяет себя Машей называть, только мне.
– А почему?
– У Маши три года назад умерла мама. Она любила называть ее «Марьей», «Марьюшкой», поэтому дочка часто просит себя именовать только так. Теперь она немного бесхозная у меня, я-то все время на гастролях. Раньше Алла ухаживала за ней, а после ее смерти Маша никого к себе не подпускает, у нее даже друзей нет. Я потому так и удивился тебе! Чтобы не просто в школе общаться, но и домой пригласить, такого давно не было.
– А разве с ней не дружат ради встречи с вами? – спросила Ада. Она, когда волновалась, говорила все в лоб.
– Вот я и спрашиваю – насколько хорошо ты дружишь с моей дочерью? Я так понимаю, ты тоже любишь мои песни?
– Ой, да, – радостно проговорила Ада и осеклась, – Мария мне очень помогла в одном личном деле, я ей благодарна за это. Ну, и за то, что вы меня пустили пожить. Ну, пустите.
– Да, я тоже подумал, что обычную фанатку Маша в гости не пригласит, – улыбнулся Валерий Петрович и обнял Аду за плечи, – ну, что пойдем?
Ада радостно улыбнулась в ответ.
Мария ждала папу и Аду внутри дома, прямо рядом с входной дверью. Явно подслушивала.
– Ну? Что? – прищурилась Мария.
– Иди, показывай подруге ее комнату, – хмыкнул Валерий Петрович и подмигнул подругам: – потом расскажете, почему все-таки Ада сбежала из дома?
Мария радостно потащила Аду к деревянной резной лестнице ведущей на второй этаж. Внутри дом был такой же шикарный, как и снаружи. Аде досталась просторная комната с большой кроватью. На полу лежала коричневая циновка, в углу стоял дубовый резной шкаф, на стене висел плазменный телевизор, а широкое окно обрамляли легкие, воздушные шторы.