- Привет. - Просиял Степан.
- Хотел меня видеть?
- Не тебя. - Степан театрально вздохнул. - Я хотел своего котенка, а только ты наверняка знаешь, куда его запихали в этих хоромах и переулках.
- Ясно, зачесалось. - Усмехнулся мужик.
- Ну, я никогда особо и не скрывал, что мои аппетиты непомерны. А тут есть прекрасная дырка и послушный ротик. Где котя?
- Ох, Степан, Степан. - Улыбаясь покачал головой мужик. - Спит твой котя. Как очухался, так и запаниковал. Деру дать пытался. Не дали. Связали и напичкали сонными пилюлями.
- Без побочных? - ледяным тоном осведомился Степан.
- Мы прекрасно знаем, что вялые котятки тебе не по вкусу. Так что через пару часиков вполне проснется. - Бульдог улыбнулся. - Тебе бы и самому поспать не мешало.
- Было бы просто замечательно. И пожрать. И душ принять.
- Устроим. - Бульдог нажал на что-то лежавшее на столе и не громко произнес:
- Атайя, иди сюда.
Минуты через две послышалось легкое поворачивание дверной ручки и в кабинет вошла женщина. Миленькая, но глаза напугают любого. Так она посмотрела на Степана и он подивился своим внутренним весам распределения угрозы. Этой даме лучше не попадаться под горячую руку, а под холодную не попадаться вообще.
- Атайя, проводи нашего гостя в спальню к спящей красотке. И приготовьте поесть.
Женщина только кивнула и вопросительно посмотрела на Степана. Тот пожав плечами пошел на выход. Атайя шла быстро, чем порадовала его застоявшиеся на месте ноги. Они быстро прошли несколько коридоров и вошли в лифт. В нем пробыли ровно три этажа вниз и вышли в просторный холл. Там расположились кругом двери. Женщина шагнула к одной из них и открыв ее пригласила Степана. Показала, как пользоваться замком и удалилась.
Степан заулыбался. Это место было сродни небольшой квартирке. Прихожая, дальше сбоку кухня переходящая в столовую, потом по коридору вперед большой зал, за ним сбоку расположились две комнаты, в другую сторону ванная и туалет. Раздельные. Обстановка скромная, но было видно, что вся мебель подобрана со вкусом и в холодильнике был небольшой запас соков в упаковках, вода, немного выпивки. Именно к выпивке Степан присосался в первую очередь. Затем побрел в комнаты. Открыл первую. Пусто. Просто обычная кровать, шкаф, столик и стулья со спинками. Ковер на полу и больше ничего. Вторая комната порадовала. Обстановка почти такая же, но! Шлюшка в постели сладко посапывая радовала глаз и разогрела аппетит.
Облизнувшись, Степан решил не входить. Он быстро пошел в ванную, скинул с себя пропотевшую одежду и встал под теплые струи воды. Блаженно выдохнув, Степан медленно потирал ноющие мышцы, заживший и ставший легким шрамчиком рубец - подарок идиота из самолета - расположившийся над ухом. Потом он просто постоял под стекающей по телу водой. Как же хорошо вот так побыть в тишине и спокойствии, подумал он, когда выключил воду.
Наскоро вытерев тело и обернув бедра полотенцем, Степан вышел из ванной и увидел замершую на пороге Атайя. Она показала ему пакет с припасами съестного. Он только кивнул и пошел в сторону спальни. Нетерпение было на лицо и девица его не интересовала. К тому же усмирять кайтонского убийцу… Замерев на пороге спальни, Степан обернулся. Ну конечно! Атайя! А он-то и не сразу ее вспомнил, так как тогда ей было от силы четырнадцать и она с тех времен сильно подросла, похорошела и стала цепной псиной.
Нет, с этой малюткой его члену не по пути. Она не "прошита", не обучена послушанию и совершенно не жаждет оказаться в его объятиях. Да и может чего доброго заподозрить вдруг потраханную попку своего начальника причастной к Степановскому члену. Не, нужно поменьше ей на глаза попадаться. Целее будут все. Хотя, Зария так сладко стонала…
Степан шагнул в комнату и приблизившись к кровати, стал залезать на нее обгладывая голодными глазами спящего. Он потянул одеяло. Паренек спал голышом, что порадовало его "клиента". Жадные руки стали поглаживать его ноги, бедра, теребить член, надавливать на живот и пробирались к груди. Присосавшись к маленьким сосочкам, он перевернул его с боку на спину. Потом стал облизывать кожу, присасываться к ней. Жадно засосал его приоткрытые губы.
Оторвался он от своего занятия только для того, чтобы осмотреться. Его глаза нашли на прикроватной тумбочке неприметную пачку от презервативов и тюбик, которые он проигнорировал, когда любовался спящим. Теперь же взяв в руки такие необходимые вещи, он быстро вернулся к безмятежно спящему парню.
Быстро усевшись между его ног, разведя их в стороны, Степан смазал свои пальцы и стал поглаживать сжатую дырочку. После нескольких неспешных поглаживаний он стал слегка надавливать. Вскоре попка его пропустила. Одной рукой он согнул ногу в колене и поднял вверх, укладывая на живот, открывая более свободный доступ к анусу, в котором скользили его пальцы.
Степан облизывался, поглядывал на спящее лицо и смиренно ждал, когда стеночки прямой кишки будут достаточно растянуты. Все же рвать игрушку он не хотел. Еще неизвестно сколько ему тут торчать. Да и потом, не факт, что другая игрушка понравится. А менять игрушки в гостях признаки дурного тона.
И вот в тело спокойно входили три пальца. Степан заулыбался. Вскрыл пакетик, достал лучшее изобретение человечества и стал его натягивать на свой стоявший колом член. Добавил смазку. Заулыбался и присел ближе. Уложил ноги парня на свои бедра. Подложил под его зад подушку. И вот, плавно стал погружать головку в расслабленную дырочку. Даже замурлыкал от удовольствия. Дырочка жадная, захватывала его со всех сторон.
Степан посмотрел на парня. Нет, возвращать его он не станет. К тому же, походу некуда. Ну, это стоит разузнать подробнее. А вот отдавать игрушку он не будет. Сначала его маленький Алекс потыкается в эту дырочку, потом его трахнет Леон, а уж потом и продать можно. На этой мысли он вошел на всю длину и замер, ощущая тепло вокруг своего члена. А потом сорвался в быстрый ритм.
Тело спящего сотрясали толчки, был слышен легкий скрип кровати, тяжелое дыхание и сопение. Степан перехватил бедра поудобнее и слегка приподнял его, приподнимаясь сам. Рваные движения заводили его самого, а податливость тела заставила его животную натуру высунуть нос. И он сорвался в дикий ритм.
Нет, надо будет Алекса так же спящим потрахать, сладко подумал Степан резко подавая бедрами, оставляя синяки руками. Хотя, Степан осмотрел спящее лицо, с котей я буду ласков. Это со шлюшкой можно не заботиться о всякой там нежности. На то и шлюшка. А котика обижать нельзя. Котик заболеть может и свое собственное сердечко плакать будет. Нельзя что бы Алекс заболел! Сладкий мальчик…
Степан повернул бедра, удерживаемые руками и продолжил долбиться в тело безвольного раба. То, что парень стал его рабом, к гадалке не ходи. И то, что он его продаст сразу же, как только парни наиграются с ним, тоже. Вскоре собственное тело сладко стало сводить предоргазменной волной судорог. Спину простреливало, бедра сжимались, стремясь повернуть его так, чтобы развратный член потерся и так, и эдак. Степан застонал. Ритмично набросился на безвольное тело и с рыком кончил. Отвалился в сторону от лежавшего рядом тела и улегся на спину. Истома разливалась по телу приятной волной.
- И все же ты не мой сладкий котенок. - Изрек Степан, одним движением сорвав с себя презерватив, завязал его и поморщившись бросил в угол кровати.
Надо будет сжечь. В эпоху клонирования и "пакетирования" биоматериалы известных личностей на вес золота. А личность он известная. Даже тут, в логове Баскервилли ему не помешает быть куда более осмотрительным. Благо с Зарией были и резинки и "бесшумная" комната. Но, Атайя, это такой мелкий паршивец, что ухо держать надо востро. Иначе… привет кастрация! И это еще минимум… Ведь после этого котя… ох-хо-хо-о-ох...
Степан покосился на лежавшего парня в той же позе в которой он его оставил. Отметив, что уже пришел в себя, и ну никак не ощущает сытости, он полез на парня повторно…