– Что, при бабле? Нашла-таки тебя девка эта, камеристка леди?
– А ты откуда знаешь? Не велела болтать.
– Дык как мне не знать, когда это я на тебя и указал. Иди, говорю, к Чижу, в лучшем виде все обстряпает! Что? Столковались? Купи мне выпить за добро, что ли.
Они выпили; Слизень поинтересовался, уверен ли Ник, что справится с задачей. Тот, конечно, сказал: не то что какую-то там леди оттарабанить, а пробку в бутылку способен вбить, если надо будет.
– Хорош хвалиться-то, не видел ты ее живьем. Что будешь делать, если мушкет твой даст осечку? А? То-то и оно. Так и быть, поделюсь с тобой. На, держи.
И он протянул Нику сложенную вчетверо бумажку.
– Что это?
Слизень гыгыкнул.
– Так “колыбельная” же. Снотворное. Им девки богатеев опаивают. Убойная штука – медведя с ног валит за три минуты. Если тебе уж совсем невмоготу придется, насыпь ей в вино, она и отрубится. Слугам скажешь, мол, задачу выполнил, госпожа отдыхает, берешь деньги и валишь. Усек?
Ник принял к сведению хороший совет, хоть и долго сомневался. А теперь он стоял в запертой комнате, в дурацком халате и с трупом на руках!
Глава 2
– Да я… да это… всего лишь… снотворное, самое безвредное! – выдавил он из себя. – Она никак не должна была помереть!
– Дуралей! – выплюнула девица. – Какой же ты дуралей!
– Может, она спит?
– Спит в таком виде?!
Ник еще раз посмотрел на страшную вывернутую шею и вываленный язык, уже плохо различимые в полумраке, и скорей отвел глаза. Камеристка оказалась храбрей, пощупала шею снова, приподняла и отпустила руку; та тяжело бухнулась на кровать.
Схватившись за голову, девушка сползла на пол у стены.
– Звезды пресветлые, что ж теперь делать-то… Ты понимаешь, придурок, сколько ты народу погубил?! Люди узнают, что леди умерла при таких обстоятельствах, весь род будут десять лет полоскать в газетах!
– Ну уж десять лет…
– Тебе все равно, да?! А мне ее жалко, она хоть и вспыльчивая была, и вела себя непотребно, но в душе добрая, хорошая… ы-ы-ы… Не то что он…
– Кто – он?!
– Хозяин! Лорд Шаттенблоу! – жарко зашептала девица. – Он ее бил, если хочешь знать. Говорил, поймаю еще раз у тебя кого-то, прибью! Видишь - вот, вот и вот, синяки!..
Ничего себе подробности оказались у “веселой работки”!
– Может, переложить ее, вроде как спала и умерла в постели? Или там книжку читала?
– Не поможет. Слуги, может, и поверят, а хозяин все равно поймет. Он же сам доктор! Меня точно покалечит… в прошлом году застиг, когда я парня привела, хотя он его не видел даже. Говорил, я по ее улыбке масляной, довольной, все вижу. Привратника допросил, слуг всех допросил, и доискался! Полчаса меня бил, ушел, а потом вернулся и избил снова! Вот - смотри, что сделал!
Она раскрыла рот, и Ник увидел, что сбоку недостает двух зубов.
– И в уборной потом полмесяца кровила, – призналась девушка. – Ходить еле смогла… А сейчас и вовсе укокошит…
– А почему ты не пожаловалась?!
– Кому?
– Ну… не знаю. Страже.
– Ты дурак совсем? Камеристка приходит к стражнику и говорит, что лорд ее избил! Да даже если стражник поверит… ты думаешь, он арестует лорда?..
– Тогда… тогда тебе надо бежать! И мне! Мне тоже надо бежать!
– Куда? В деревню, к моим? В два счета найдет…
– Да нет же! Где моя одежда?.. Сядем в поезд, доедем до порта, там на корабль какой… Сегодня же Длинночь! Слуги праздновать пойдут, напьются, госпожу хватятся только завтра утром. К тому времени нас и след простынет! Давай! Тебя как зовут?
– Софи Гартс.
– А меня Ник. Давай, Софи, отпирай дверь и отведи меня в ту ванную, где лежат мои шмотки…
– Погоди, Ник. А деньги? У меня нет ни гроша.
Ник остановился. У него тоже были только остатки от вчерашнего золотого.
– А мои девятнадцать золотых?
– Этого мало; но у меня и их нет, хозяйка любила отдавать деньги после… этого. Самолично… Нам конец, Ник, нас и так будут искать, а без денег и подавно враз найдут.
– Неужели нет никакого выхода? – с ужасом спросил Ник, перед глазами которого встала виселица с петлей. – Надо достать деньги! Слушай, Софи, я… ты, наверное, не знаешь, но я вообще-то, того… вор я, короче. Только три дня как откинулся. Нам главное скрыться, затеряться… А уж деньги добыть я сумею. Да вот хоть сейчас, – он кивнул за окно, где уже почти стемнело и на главной площади горели праздничные огни. – Там толпа, темно, ничего не видно, все пьяные. Пройду по карманам, уж на первое время нам хватит, а там поглядим!..