– Господин начальник стражи! Господин начальник стражи!..
Донмейстер обернулся и увидел бегущего к нему человека в ливрее, показавшегося знакомым; ах да, это же привратник из особняка Шаттенблоу. Что стряслось?!
– Господин начальник стражи, пойдемте скорей со мной! Я преступника задержал! У меня в сторожке сидит!
Донмейстер недоверчиво окинул взглядом слугу, который с виду мог задержать разве что хромого кота.
– Что за преступник? И что вообще случилось?
– Ради Звезд пресветлых, шли бы вы поглядели сами!.. Он говорит, его зовут Никандро Бахиретти…
– Как?!! – взревел господин Донмейстер. – Никандро Бахиретти? Уж я ему покажу!..
– Да, вроде бы так, – закивал привратник. – И требует, чтобы я позвал непременно вас! Так и сказал, что вы будете стоять на площади!.. Пойдемте со мной, Звезд ради!
Господин Донмейстер и без того устремился к особняку так резво, что охраннику пришлось догонять его бегом.
В сторожке он и в самом деле обнаружил “Никандро Бахиретти”, то есть Ника Баухера, сидящего с самым безмятежным видом на скамейке. Одна рука его была привязана к спинке.
– Что это? – вопросил начальник стражи, тыкая пальцем в веревку.
– Это я его привязал, чтоб не убег! – ответил гордый собой привратник. – На три узла, особо прочных, меня садовник научил!
– Звезды Пресветлые, бывают ли на свете такие дуралеи!.. А вторую руку вы кому оставили?! Уйдите с глаз моих!.. Эй ты! С каких пор ты зовешься Никандро Бахиретти и что ты делаешь в этом доме?
– Вашу работу, господин начальник стражи.
– Чего?! Признайся, Баухер: ты забрался сюда, чтобы обокрасть пустой дом, а слуги тебя поймали? Не знаю только, как тебе удалось им башку задурить; впрочем, если они все таковы, как этот придурок…
– Ничего подобного! – возмутился Ник. – И я вам расскажу все без утайки! Только, господин Донмейстер, с вас честное слово, что вы будете уважать честь одной дамы.
– Какой еще дамы?!
– Хорошей дамы. – Ник, необычайно серьезный, встал со скамьи, отвязал свою руку и поклонился. – Я послал именно за вами потому, что знаю: вы человек честный. Ни один вор в этом городе не обвинит вас в грязной игре или еще какой-нибудь подлости. Дайте мне это обещание, и я вам все расскажу.
– Обещаю уважать честь дамы, – осторожно произнес Донмейстер, не вполне представляя, что именно от него хотят.
Ник направился к двери, жестом предложил следовать за ним, а по дороге рассказал почти все без утайки. Бедный начальник стражи, слушая, попеременно становился то пунцовым, то белым, как полотно, но стоически сдерживался; потерял терпение только на помещении тела в гардероб.
– До чего ты докатился, Баухер! Как тебе не стыдно! Уж лучше бы ты оставался взломщиком! Подумать только, укокошил и опозорил леди Шаттенблоу! Звезды пресветлые, что будет!..
Ник, не обращая на это внимания, вытащил из кармана ключ, отпер дверь, чиркнул спичкой и зажег лампу, стоящую на столе у входа.
Первое, что увидел господин Донмейстер – Софи Гартс, зареванную и крепко привязанную к стулу тремя поясками от дамских платьев, с кляпом во рту.
– Вторая здесь, – Ник распахнул дверь шкафа, откуда доносились глухие удары. Изумленный начальник стражи увидел связанную по рукам и ногам полную рыжую женщину в шелковой ночной рубашке и чепце. Живехонькую.
– Развяжите меня, выпустите отсюда, пока я не задохнулась! – закричала она. – Ах ты мерзкий негодяй!
– Я – мерзкий негодяй? – удивился Ник. – А разве не вы собирались нагло ограбить ваших хозяев, да еще и обвинить в краже ни в чем не повинного человека?
– Как ты догадался, мерзавец?! – прошипела рыжая.
Ник уселся в кресло и положил ногу на ногу.
– Ну, это было не трудно. Ваш план был хорош, но вы чуток не рассчитали, дамочки, – сказал он. – Прокололись на том, что я слишком умный.
Ответом ему было три разъяренных вопля.
– Вы-то думали, воры они все так, неотесанная деревенщина, правда?.. Так и есть, отчасти. Только вот я, дорогие мои, когда мелким шпингалетом был, у зельевара поработал и много в чем наблатыкался. Когда ваш сообщник, жадюга Слизень, вдруг раздобрился и вручил мне бумажку с порошком-”колыбельной”, на моем месте и младенец почуял бы неладное. Я, тем не менее, решил что совет неплох, и снотворное с собой взял, но только другое – совсем слабенькое, безвредное. Что ты, Софи, сказала мне? Хозяйка здорова как бык? Вот. Помереть от моего снотворного здоровая, не старая баба никак не могла.