– Э, молодой человек, непростительно отстаёте! Это амплуа вчерашнего дня, а завтра самого уже играть будет, – и директор многозначительно воздел к потолку указательный палец левой руки.
Константина Нестеровича словно зашибло фарадеевым электричеством. Он был убийственно наэлектризован и встревожен, когда увидел, что у директора театра на руке нет среднего пальца.
– Да вы не смущайтесь, – как ни в чём не бывало продолжал сосед справа, – дружить с таким актёрищем вам только на пользу. Смерть, она хоть и героическая, но короткая, а в каком пружинном напряжении он держит зрителей весь спектакль.
Произнесли очередной тост, и вниманием Константина Нестеровича на сей раз завладел африканский посол.
– Вы, часом, не бывали у нас в посольстве? – спросил он, как о само собой разумеющемся, будто бы благочестивый гражданин России не казался столь патриотичен, чтобы лазать, где попало; в душе последний даже был на всю катушку разозлён, что против него могли позволить такую наглую провокацию.
– Я вообще ни в каком государственном учреждении на солидном уровне не бывал. Тем более в межгосударственном, – с напускной грустью в голосе ответил Константин Нестерович, полагая по-серьёзному не в счёт свой сонный визит в зажигательный департамент или аудиенцию у Его Превосходительства, господина градоначальника, что к теперешним посиделкам не относилось ни коим образом.
– А хотелось бы?
Провокация продолжалась.
– Ну, если только из любопытства.
– А вы очень любопытный?
Вопрос носил двойной подтекст, но провести бывшего моряка на хлебной мякине было трудно: он знал, что такое подводные рифы. И к теории заговора относился весьма осмотрительно.
– Видимо, очень, смолоду, – прикинулся он заблудшей овцой.
– Тогда охоче приглашаю, – словоохотливый посол даже произнёс по этому поводу хвалебный дифирамб заслуженному любопытству, думая, что приманка сработала, – в каком часу за вами желательно прислать?
Наконец-то пошёл открытый текст (не хватало ещё «жучка» по недосмотру получить на одежду). Прямая вербовка была очевидна. Спасало лишь то, что в своё время морская качка исторгла из него все суперсекреты, и теперь наш герой был не интересен банановым спецслужбам.
И тут Константин Нестеровича осенила стоящая догадка:
– Карету с кучером?
– Ну что вы, – попробовал разыграть удивление на лице честный иностранец, – сейчас же не семнадцатое столетие. «Мерседес».
На семнадцатом столетии посол, правда, сделал какое-то чепуховое, но весьма значимое для щекотливого слушателя ударение, и этого вполне хватило, чтобы недреманные глаза Константина Нестеровича, приняв финальную эстафету от его растопыренных ушей, начали быстро искать левую руку иноземца. Но на ней не оказалось никаких изъянов. Все пять пальцев украшали волосатую кисть заграничного гостя, выделяясь своей удлинённостью и заботливо обработанными ногтями. Средний палец был длиннее остальных и на нём красовался, – и это было очередным наваждением, – скромный перстень с руки швейцара Семёныча.
Константин Нестерович наконец-то вспомнил, где он мог видеть этот ломбардный экземпляр. Произошло это в недавнем театральном сне, когда он по-компанейски разрешил старому сторожу покопаться в разинских сундуках. Тогда старик хотел что-то спросить его на счёт этого перстня, а молодой человек, кажется, отмахнулся, не уважил заслуженную старость. Да и до того ли было в тот момент, когда всё в сундуках оказалось сущим подвохом.
Выходит, этот перстень связывал воедино пережитый сон с действительностью, и только наличие среднего пальца на левой руке у африканского посла склоняло чашу весов к объективному ощущению. Оставалось лишь развеять сомнения по поводу сиамских близнецов – директора театра и заграничного посланника, у которых были одинаковые глаза и очень маленький рост.
И тут всё быстро прояснилось. Чужестранец взял в левую руку вилку и так искусно стал ею орудовать в мясном салате, будто он был урождённым левшой. Хорошо это или плохо для представителя дипломатического корпуса, Константин Нестерович размышлять не дерзнул. За границей могли обучить правильному этикету кого придётся, а левше легче давалось писание справа налево и вероятность точного прострела сердца на дуэли. Молодой человек быстрёхонько перенёс свой взгляд на его правую руку, которая почему-то не участвовала в радостях застолья. Но что это, – на ней отсутствовал средний палец. Да посол и в самом деле – зеркальное отражение директора театра!