Вся сила в корнях, да сразу и не оценишь. Привязали, как смогли, да глядь, куст-то этот, что морковь из грядки, тут же и вырвало. Слабину, выходит, природа дала, не сдюжила корнями, или, может быть, какое другое естество поядрёней оказалось. Так ли, нет ли, но выдернутый куст, когда полностью от земных оков освободился, сущей пушинкой так и поскользил по водной глади. Прикинуть, аккурат на самую середину озера его и вынесло. А на серёдке, будто горная глыба с высоты в воду упала, такой столб воды поднялся по чьей-то прихоти, что обречённое растение с корешками и скрылось с очей долой.
Мужикам всё это борение представилось весьма ненормальным. Где это видано, чтобы беззлобная рыба взялась такую круговерть устраивать. Всякое можно было предположить, да лишь яснее ясного, что плавниками подобный водопад не всколыхнуть, не рыбье то озорство. Стали они за серединой озера присматривать, каждый высказывать свои новаторские соображения, только спокойно всё вокруг, – ни всплеска, ни бурления, одна поверхностная зыбь да ладная прибрежная волна.
У Петровича на ту пору запасное удилище припасено оказалось. С малых лет, когда его ещё отец приучал к этому немудрёному промыслу, так было заведено, – чтобы никакой каприз не смог сбить с толку рыбацкого азарта. Муж скоренько размотал добрую снасть, да в дело. Не успел от берега испытанно забросить, как снова подсёк и принялся быстро леску выбирать. Крутит катушку, а сам чувствует, что с каждым оборотом и эта всё туже идёт, после чего её и вовсе заклинило. Не стало крутящего момента.
И второй раз помощь товарищей понадобилась, чтобы снасть в руках удержать. Только куста надёжного рядом не очутилось, а сунули они незадачливое удилище ручкой в земляную расщелину, да как можно глубже. Видимо, надеялись таким образом зафиксировать удило до той поры, пока на гладкой поверхности озера хотя бы какой-нибудь признак зацепившейся добычи ни увидят.
Лишь снова вокруг тишь да благодать. И куда это годится, монстрозная тварь под водой сидит, над ними издевается, а сотоварищам от этой неясности сплошной негатив и волнение.
Но вскоре натянутая тетивой леска лопнула, да ещё с таким протяжным свистом, будто металлическая струна на гитаре оборвалась. Обрыв произошёл неожиданно и к тому же весьма неудачно: вторым концом, что к удилищу отошёл, Петровича моего по щеке здорово хлестануло, до крови, теперь, поди, шрам останется на самом-то видном месте.
Не рыбалка, однако, получалась, а какое-то масштабное сражение с превосходящими силами противника. С одной стороны, первая кровь пролилась, а с другой, ни шиша не видно: ни потерь тебе явных, ни слабости этой зловредной твари. Когда же раненому оказали помощь, стали мужики серьёзно кумекать, – не на шутку их эта разбойная переделка разбередила. Коллективно посовещавшись и сполна заценив имеющийся в их распоряжении боевой потенциал, решили рыбаки для ясности выпить, да лучше бы они этого не делали.
Как только после выпитой чарки несколько поугасло чувство утраты, началась деловитая оценка всех за и против. Смотрят мужики: у других двоих и удилища такие, как у Петровича, и наживка, что ни на есть, одинаковая, свежа нарытая, но у мужа моего обе снасти в негодность пришли, а у них хоть бы что. Прямо борьба за качество какая-то наметилась, с красным вымпелом для победителя.
И что вы себе думаете? Мой-то, дурак старый, возьми, да и предложи: давай, дескать, мужики, я ещё раз чью-нибудь леску закину. Бог, видите ли, троицу любит.
То ли его соратники после этой инициативы по-мужски заспорили, кому именно раскошеливаться, то ли, наоборот, идея им изначально не понравилась, но вернулся мой Петрович с рыбалки с подбитым глазом. Это я ни к тому, что подрались они там, или последствия какие сложные сотворились, но знатный синячище получился, с пол-лица. Истинное признание всегда требует высокого самопожертвования.
– И что же, они так и не поддержали бога троицей? – спросил шутливо и не без иронии Константин Нестерович.
– Как не поддержали? Поддержали! – горячо заговорила Татьяна Васильевна, явно отдавая все заслуги своему мужу. – Петрович-то, он настырный, если чего и задумал, обязательно сделает, а тут ещё выпивши, совсем одурел от ослиной упёртости.