Вы вот, Константин Нестерович, с иронией о троице спросили, а сами, поди, не раз надеялись на неё в своей жизни. Плохо ли, хорошо ли, но, если богу в угоду на человека свой взор обратить, то не менее трёх раз кряду этого не миновать. А муженёк мой как раз под этот взор и попал, хотя и не от доброго предзнаменования.
Одним словом, давай Петрович крючки искать, чтобы поглядеть, значит, что же на них пойматься могло, да нашёл только металлические половинки, а сами трезубцы, как кусачками, срезало.
– Неужто же эта тварь подводная такую силищу в зубах имеет? – недоуменно поинтересовалась Люсенька.
– Я и сама-то не уверена, так ли это. Например, первый крючок, что от удилища с кустом, был сломан, а вот второй, точно перегрызен, и на нём остались следы чьих-то крепких зубов. Это же сколько килоньютонов в укусе надо иметь, чтобы сталь не выдержала? Тираннозавр какой-то.
Петрович тогда к самым глазам второй крючок поднёс и, боже ж ты праведный, как солнечный блик, резануло в месте скуса по ним ярким светом. На крючке оказался блестящий жёлтый металл.
– Интересно-то как, а в литературе презренный жёлтый металл – золото, – подстрекнул Константин Нестерович.
– Презренный-то он, может, и презренный, да только ведь таковой, собственно, и был по существу.
– Золото? – улыбнулся молодой человек.
– Так и есть, – и Татьяна Васильевна в подтверждение своих слов шлёпнула ладонью по столу, и все сослуживцы воочию увидели на его полированной поверхности несколько кусочков жёлтого металла.
Они, конечно, не были похожи на микрочастички зубных сколов, но и без лупы хорошо просматривались со всех сторон, не умоляя своего янтарного окраса.
– Неужели золото? – уже серьёзно спросил Константин Нестерович, но тут же взял себя в руки и решил продолжать в полушутливом тоне: – Похоже. И много его там было нагрызено?
– А кто ж это знает. Петрович в тот момент попросту сбрендил. Он подтянул поближе остатки третьего крючка, но тот оказался совершенно целым. Получалось, что на него никто и не ловился вовсе, раз откусывать не пришлось.
– Так ведь Петровича именно из-за этого крючка и утащило на середину озера, – непонимающе возразила Люсенька, – кто-то же должен был за него зацепиться?
– Из-за крючка, это верно, но данный факт вовсе не подтверждает, что он был в чьих-то зубах, и его пришлось перекусывать, дабы освободиться от пронзившего плоть трезубца. Может, каким другим местом леску утянуло.
Слушатели, как бес в лесу, запутанные рассказом Татьяны Васильевны, были готовы поверить в любые её мистические объяснения, лишь бы эта рыбацкая байка подольше не заканчивалась. Понедельник завсегда стал уже казаться днём тяжёлым, чтобы игриво-нарочито выступать неверующим Фомой. Тут же раздался сонм взволнованных голосов, наперебой обращённых к самой рассказчице:
– И что же произошло затем? Чем это всё оказалось?
– К сожалению, на эти вопросы ответов пока нет, – разочаровала слушателей Татьяна Васильевна. – Только мой Петрович зажал в руке найденную крупицу золота, как вода в одном из отверстий над головой стала быстро прибывать внутрь пещеры, а во втором так же в темпе уходить вверх, образовывая вполне проходимый круглый тоннель. И это оказалось весьма кстати.
Не успел Петрович отскочить в сторону от хлынувшего водяного потока, как тут же какая-то невиданная сила подхватила его и повлекла всей массой в освободившееся от воды отверстие. Человек был безволен сопротивляться этой страшной стихии. Будто по искусственному пневмопроводу, объявшая мощь протащила моего супруга сквозь втягивающую дыру наверх и выбросила в окружающую атмосферу прямо в центре злополучного озера.
Мужики, которые осиротело горевали на пустом берегу и ещё могли хоть что-то адекватно соображать, непременно всё это увидели. Они стали кричать, звать на помощь, да просто рехнулись от происходящего, ведь с того света живым никто не возвращается, а тут, кажись, живой! Руками по воде в раскоряку бьёт, плыть пытается. Бестии этакие, в воду из них никто не полез, чтобы невинного человека спасти, а Петрович, значит, пропадай!
Когда мой муж оказался на открытой поверхности озера, он стал лучше соображать (стресс, как-никак, тишком минул), хотя в ушах его и стояла ещё мертвецкая тишина. Никуда не деться, заложило их по причине высокого давления, и Петрович, конечно, нисколечко не услышал этих душераздирающих криков о помощи со стороны своих друзей. Сориентировавшись в пространстве, он самостоятельно поплыл к берегу. Благо, по молодости мой муж был забойным пловцом.