Только вовсю заработал руками, как видит, вода-то его не пускает: гребёт вроде бы изо всех сил, старается, а остаётся на прежнем месте. Вот тут-то неудачника припадочный страх и пронял. Как заорал бедняга на всю округу, дескать, спасайте, кто может, а голоса собственного и не распознал. И в правду выходило, что от избыточного давления в пещере временно оглох, зря ли кровь из ушных раковин текла. Но кричать-то пришлось не в открытом космосе, где на пару парсек и близко не найти цивилизованной твари.
На его счастье, уши ушами, а глотка у муженька-то лужёная, да на редкость очень шумливая. Крик его услыхали, а вскоре и помощь подоспела: дед Сашка, спасибо ему, местный смотритель, объезд владений на служебной лодке совершал, ну и заприметил барахтающегося Петровича. Подобрал он добросердечно жертву подводного разбоя на свой борт, на берег живым и невредимым доставил, а там дружки липовые и давай страдальца водкой отпаивать, чтобы стресс от пережитого до последней капли снять, да так домой невменяемого и привезли. И рыбки им с собой тот самый дед Сашка сподобил, чтобы перед жёнами, значит, оправдание примерное было, уж так неостановимо качало сотоварищей от пережитой усталости.
Если бы ни эти кусочки золота, сама никогда бы в подобную историю не поверила, – в гневе-то я, подруженьки, беспощадная, хоть он мне и муж. Вот я и говорю: если бы не этот презренный металл, как выразился Константин Нестерович, боже упаси с пьяными россказнями дело иметь, пускай только руки пошире разводят.
– А золото-то хоть настоящее? – скептически спросил молодой человек, вспомнив нечто нежелательное из своих давнишних и таких разочаровывающих приключений с разинскими сокровищами.
– Пятьсот восемьдесят пятая проба! Сегодня в ювелирной скупке на Герасимовке сама проверяла.
– Да, но ведь Петрович с крючка только крупицы золота снял, а тут три объёмных кусочка, откуда?
– Ах, да, я же забыла сказать, что, когда мужа невиданная сила из пещеры поволокла, он ещё порывался за дно ухватиться от беспомощности, вот в руке кое-что и осталось на память. Петрович врать не станет!
Глава XXV
Без синдрома золотой лихорадки
В последующую за пережитым понедельником ночь Константину Нестеровичу приснился сон, самый обыкновенный, без издержек театральности и с вполне нормальным пробуждением. В своём обыденном сновидении молодой человек побывал в затейной роли Петровича, ну и, конечно, в той самой неведанной пещере, о которой шла речь в рыбацкой байке. Сновидец не мог сказать с уверенностью, текла ли из его сдавленных на глубине ушей кровь второй группы и пил ли он на дурняк согревающую нутро и мозговые извилины водку, но чувство страха и ощущение истинного восторга по поводу найденных золотых кусочков пережил совершенно помпезно и в самой резкой форме осадил свой иронический скепсис в отношении прежнего рассказа Татьяны Васильевны.
Находясь в причудливом подводном сне в качестве западшего исследователя, Константину Нестеровичу до зарезу необходимо было всё хорошенечко разглядеть в недрах пещеры и по возможности не так быстро из неё убираться, удовольствовавшись лишь малой частичкой жёлтого металла. Он грезил о приобретениях более весомых, при удачном стечении которых можно будет просто купаться в золотой россыпи. Вполне не из-под палки приходилось помнить, что в любой момент созерцания его могло вот-вот накрыть волной золотой лихорадки, тогда бы медицина была бессильна.
Любимое изречение: «Бог любит троицу» сработало на поприще ночных видений как нельзя лучше. Третий мастерский заброс и охочее выбирание лески на катушку, её парадоксальное стопорение и молниеносное пропадание в мрачной пучине озёрной стихии прошли как по-писаному. Даже под уютной домашней пижамой спящего хозяина ощущался сырой холодок озёрной влаги.
В окружении атрибутов подводной пещеры временно утопший изучающе огляделся, непременно, увидел оба отверстия с водой над головой, отыскал перегрызенный крючок от второго заброса и вполне нормально отнёсся к обнаруженному на нём жёлтому налёту. При множестве совпадений следопыта более всего интересовало, кто мог в столь замаскированном местечке так щедро одаривать рыболовные снасти золотым перекусом. Он должен это обязательно увидеть собственными глазами, следовательно, хоть тресни, необходим живой контакт. Но в пещеру никто не прибывал, не лез на чужой обзор всей своей своеобычностью, а вот из неё, как уже заранее ожидал испытать Константин Нестерович, его вскоре неотвязчиво попросили удалиться.