Каково же было его удивление, когда вышеупомянутый р.п. Залещики оказался не где-то там за Уральскими горами или в преддверии волжских степей, а почти рядом, с десяток остановок электрички в юго-западном направлении от города. Мало того, располагался рабочий посёлок – и это было вдвойне удивительно – на берегу того самого примечательного озера, где незадачливый Петрович сначала получил в глаз, а затем непрошено попал в разряд золотых контрабандистов.
«Залещики – просто благодать, – восторженно постановил соискатель ожидающей славы. – В ближайший же выходной туда. Никаких сомнений: обнаруженное золото происходит из рыбной продукции залещинской артели».
И Константин Нестерович очень тщательно рассмотрел в зеркало свои ровные зубы, дабы не пропустить ещё какого-либо сюрприза, но драгоценных крупиц ему больше обнаружить не удалось. Выяснять же, было ли подобное богатство в оставшемся содержимом коробки, следопыт не стал, так как не испытывал напирающего глотательного рефлекса и опасался ненароком поломать собственные резцы. Причина золотой лихорадки и так казалась доступной. Наступало благодатное время начинать массовый сбор.
Внутренне переживая буйство собственноличной мечтательности и никому не рассказав о приснившемся сне, Константин Нестерович до конца трудовой недели сохранял олимпийское спокойствие и выдержку. Да и женщины, вдоволь рассудив, для чего со смыслом можно употребить те несколько граммов золота, которые доставил домой невменяемый Петрович (в строгости подумав и о скрытности данной информации от каких-либо органов и шпионских организаций), начали обсуждать новую тему, связанную с громким приездом в город популярной аргентинской кинозвезды. Заслуженная хвала и восхищение кинодивой поглотили всё жизненное пространство их библиотеки по самую пятницу и другого ажиотажа не пробудили.
В субботу же утром Константин Нестерович поспешил на пригородный вокзал и, не мешкая среди прочих вокзальных достопримечательностей в виде коммерческих ларьков и заезжих оптовиков с товаром напоказ, приобрёл в кассе билет до нужной зоны. Электричка отходила без опоздания в девять пятьдесят со всеми остановками. Залещики были по пути следования.
Время в дороге заняло чуть больше часа, поэтому Константин Нестерович успел вдосталь насладиться всеми прелестями родных просторов, проносящихся за окном комфортабельного вагона, и при объявлении станции назначения бодро выпрыгнул на малолюдную платформу. На чуть-чуть в его голове даже промелькнуло сомнение, что это были не те Залещики, или ему досталась опять не та карта.
Вообще-то наличие такого естественного водоёма, как Залещинское озеро, позволяло надеяться, что сюда на выходные дни осуществляют любительское паломничество, по меньшей мере, сотни две заядлых рыбаков, да и многих других персонажей, старательно ищущих единения с первозданной природой и, в первую голову, не пренебрегающих получением высоко эмоционального заряда бодрости. Но людей с удочками не было видно вообще. Несколько старушек с корзинками и мужик с лохматой дворнягой на верёвочном поводке, прошествовавшие навстречу Константину Нестеровичу, являлись скорее местными жителями, и их нисколько не волновала проблема уик-энда на лоне чудесной природы.
На глаза молодому человеку попался толстый, густо выкрашенный в матово-голубой цвет, столб с предупреждающей табличкой:
«Природный водоём.
Собственность Артели по производству рыбных изделий и широкому удовлетворению запросов трудящихся. Р.п. Залещики. Частный вылов запрещён!»
Эвоно как! А Татьяна Васильевна рассказывала именно про это озеро, и выходило из её повествования, что Петрович с мужиками рыбачили вполне легально, да и рыбки им на дорожку сунул местный смотритель от души, что никак не отвечало строгим нормам частной собственности. Неужели молодой человек что-то перепутал?
Когда же волнительный горожанин, терзаемый многочисленными сомнениями, дошёл до берега озера, его зажатость о запрещённой ловле быстро рассеялась. По всему побережью любитель насчитал, самое меньшее, десятка полтора согревающих костров, вокруг которых копошились люди в брезентовках, плащах, куртках и прочей одежде, но непременно с рыболовными снастями. Намётанные взмахи их рук при забрасывании очередной закидушки до самого донышка успокоили его трепетные сомнения, и Константин Нестерович ясно уверовал в то, что все эти озабоченные люди не могут быть легальными браконьерами.