На своё ответственное задание молодой человек и сам прибыл с маленькой донкой, рассчитывая в процессе дальнейших исследований заядлым видом не выделяться в общей массе и не привлекать ничьего внимания пустым сидением на озёрном бережке. О червях он заранее не беспокоился, так как забрасывать собирался чисто для отвода посторонних глаз и о тройной ухе с лаврушкой и пахучим имбирём не мечтал.
Лжерыбак нашёл укромное местечко, прикрытое с берега небольшим земляным холмиком, и развернул немудрёную снасть. Памятуя о кровавом опыте Петровича, он не стал претендовать на звание мирового рекордсмена в замётывании на дальность, но метров на тридцать от берега блесну всё-таки запустил. Тонко просвистев над поверхностью озера, она булькой шлёпнулась в воду, заставив долго скользить от этого участка испуганную водомерку, – справедливости ради, пустой крючок ничем не мог заинтересовать надводного хищника.
Молодой человек был готов к любым неожиданностям, а, тем более, испытаниям. Он даже без опаски положил рядом с собой на траву перочинный ножик, если придётся в пожарном порядке освобождать донку от сильно потянувшей лески. Жадничать по факту её возможной утраты рыбак относил к глупой и небезопасной затее.
Излишняя предусмотрительность, как стеклянные бусинки на временную нитку, нанизывалась во всех его действиях в строгую систему исследовательской работы, но всё-таки основной интерес Константина Нестеровича был заброшен на середину озера. Вот уже который день его закомуристо мучил важный вопрос: если Петрович трижды цеплял эту золотоносную тварь, то почему ни до, ни после него, ни с кем не случалось подобного? Пресса непременно раструбила бы об этом контакте, ведь у газетчиков собачий нюх на нужные сенсации.
Но печать неумолимо молчала, и это волновало ещё больше. Не годилось, конечно, отбрасывать в сторону и прозорливую догадку о возможном частном журналистском расследовании. В таком случае, дно водоёма по самые никуда должно было кишеть опытными аквалангистами, нанятыми и собственноручно, и все эти люди на берегу выступали бы лишь в качестве хорошо закамуфлированного прикрытия от лица разных там редакций и телеканалов. Менее всего же верилось в хлипкую идею, что наши СМИ недопустимо хоть как-то купить на жареное: Лох-Несс в своём отечестве был выгоден для начинающих.
Пока вдумчивый Константин Нестерович высиживал свою точку зрения, устремив пламенный взор на середину озера, он совершенно упустил из виду прибрежную часть водоёма. А в это время на небольшой лодке к нему приближался какой-то местный житель, ибо только здешние обитатели могли позволить себе подобную роскошь – рыбачить с помощью плавсредства. Остальные любители довольствовались лишь общим бережком, дефицитом дождевых червей и незатейливым уютом походной жизни.
– Здесь ловить запрещено, – прикрикнул гражданин на лодке и для пущей важности и аргументированности выпер вперёд свою немощную грудь.
На вид ему было далеко за шестьдесят, и его миссия выглядела скорее почётной, чем охранительной, – к тому же расстояние между оппонентами пролегало по водной глади, и это могло подвигнуть на любые громкие требования.
– Запрещено? А как же другие ловят? – нисколько не смутившись постороннего участия, спросил молодой человек.
– Я им тоже говорил про запрет, но никто не слушается.
– Ну, а вы кто, смотритель? – очень мягко, вознося своими речами первого встречного в ранг ответственного должностного лица, поинтересовался Константин Нестерович.
– В самое яблочко угодил, – сказал польщённый мужик, выходя из лодки на берег, – меня дед Сашка кличут, не слыхал? На артель ихнюю, как на мать родную, все силы и энергию трачу в поте лица. Приватизация, – и он второй раз густо и по-русски состоятельно вспомнил о матери.
– Хорошо зарабатываете на дозорном поприще?
– Да так себе, что поймаю, то и моё.
– Вы имеете в виду рыбу, или от числа побранных нарушителей заработок зависит?
– Не только рыбу. Озеро это с жемчужинкой, есть тоня и подороже.
Константину Нестеровичу не терпелось поскорее взять быка за рога, но разговорчивый дед и сам был близок к информационному прорыву, поэтому следовало на время осадить необузданные желания в достижении желаемого эффекта и подождать удобного случая для правильных вопросов.