– Вот на прошлой неделе презабавная история вышла. Огромная рыбина мужика незадачливого под воду затянула как есть вместе с удочкой и во всей одежде.
– Утонул?
– Не, я спас, – гордо сказал дед Сашка, рассчитывая на живой интерес публики.
– Это как же?
– А я сеть артельную проверял тогда. Далеко от берега, почти на середине озера, с лодки это вполне сручно. Вдруг слышу, о помощи взывают. Огляделся по сторонам, так и есть, человек в воде барахтается. Это уж после речь о странной рыбине зашла, когда мы водку за его спасение пили, а поначалу я решил, что рыбачок какой-то непутёвый купаться надумал, да занемог.
– И что спасённый рассказывал?
– Да всё больше молчал. Дружки же пояснили, что зацепил он перед тем огромную рыбину, ну та его в озеро без труда и стянула. А сам-то мужик, когда уж от водки вовсе осоловел, да головушкой никнуть стал, взялся о неправдоподобных чудесах толковать, о каких-то золотых камнях рассказывать. Тема, скажу я вам, для здешних мест весьма запрещённая.
– Тоже артель, – полушутя, полусерьёзно спросил Константин Нестерович, – ему-то было досконально известно, что золотишко в озере водится, Петрович врать не станет!
Дед Сашка, как гамбургский петух, напустил на себя чрезвычайной важности, распетушил старые перья и, вкладывая в слова весь возможный авторитет исполняемой им должности ответственного смотрителя, произвёл несказанный бум в легко воспламеняемой душе городского мечтателя:
– А как же? Это озеро – неприкосновенная собственность артели. Всё, что в нём имеется, ей и принадлежит. Тот же взбалмошный бедолага перед тем, как совсем отключиться от сладкого опьянения, стал своих дружков звать искать на дне водоёма драгоценности. Непорядок!
– И вы поверили простым пьяным россказням первого встречного?
– Смотря во что.
– Ну, что золото может быть на дне озера.
– А куда ему деваться? Как ни мудри, а золото тяжелее воды и воздуха, – не всплыть ему, не улететь!
Последнее откровение деда Сашки, кажется, совершенно не собиравшегося скрывать от него своих всесторонних познаний периодической таблицы Менделеева, разбередило мечтательного Константина Нестеровича сверх меры. На какой-то невзглядный миг он даже зрительно представил себе плавающее на поверхности озера золото, себя самое, пытающегося усердно разводящими движениями рук раздвинуть его в разные стороны, дабы лишний раз не испачкаться или не погрязнуть в безвкусной роскоши, и не по делу смешался. Между тем, как ему сейчас верилось, поймав в надёжный силок взмах крыла капризной птицы счастья, молодой человек принял наивно-наигранный вид и направил дальнейший разговор в нужном для задуманного продолжения русле:
– Золото, поди, по всему дну имеется?
– На дне не ищи, бесполезно, – сухо заметил старик.
– А где?
– Под дном.
– Землю что ли рыть надо?
– Эко, рыть. Да кто это в собственности чужой рыться разрешит. Другое дело, место одно знать надо.
– Какое?
– Подводную пещеру. Там-то уж этого золота пруд пруди! Только и успевай выносить, да складывать.
– А сами-то вы видали его?
– Случалось, – легко согласился дед Сашка, а затем, немного поразмыслив, сказал, как отрезал: – Меня в первый раз ведь тоже на лодке спасали.
Внимая приятным и необычайным речам бывалого смотрителя, Константин Нестерович молча прикидывал, о чём старик не скажет ни слова в силу особой засекреченности информации, для чего и решил перевести двусторонний разговор в параллельную колею, поровнее и помельче:
– А рыба здесь часто золото заглатывает?
– Рыба? Не знаю таких случаев. Рыба, она посуху не плавает, откуда ей хвостато-плавниковой попасть в ту пещеру.
– А что, вода туда разве не проникает?
– Может и попадает, да тебе-то что? – дед Сашка как-то судорожно засуетился, будто его старческое тело в скоропалительном порядке было возвращено в существующий мир из беспросыпного гипноза, и совершенно обособленно от прежнего разговора произнёс: – Сказано, здесь ловить запрещено!